Угроза вторжения
Шрифт:
— А для меня это больше, чем образ жизни.
— Нашла коса на камень! — Она хлопнула себя по узким бедрам, туго обтянутым джинсами. — Какая местная Фекла тебя приворожила, а?
— Кто о чем, а баба о бабе! — рассмеялся Виктор. — Мужик он, мужик.
— Вот тебе раз! Ну-ка, колись, бывший благоверный. До каких это глубин разврата вы дошли в этом святом месте?
— Ты даже не представляешь, — сказал он неожиданно серьезно.
— Не поняла.
— О Мещерякове не слышала?
— Не-а, — легко соврала Настя.
— Был такой
— Профессор, наверное?
— Нет. Докторскую защитить дали, а дальше не пустили. Да и докторская была на закрытую тему.
— Как диссидентам через задницу вкатывать краткий курс истории партии?
— Ну зачем так? Он… — Виктор резко встал, в два шага пересек келью и распахнул дверь в коридор. Дверь, как и все здесь, была без ручек, открывалась специальным крючком. Прислушавшись к гулкой тишине, Виктор мягко закрыл дверь, тихо щелкнул замок.
— Па-ра-но-йя, — по слогам произнесла Настя, покрутив пальцем у виска. — Шиза косит наши ряды, ага?
— Показалось. — Виктор сунул крючок в карман халата.
— Ну-ну… Так что там Мещеряков?
— Он одним из первых начал проводить эксперименты по расширению сознания, — сказал Виктор, возвращаясь на место.
— А! — разочаровано протянула Настя, отворачиваясь к окну.
— «Бэ»! Это основа психотронного оружия. Американцы развернули поисковые работы лет семнадцать назад. Сначала пытались поставить сознание под контроль. Была у них такая программа «МК-Ультра». Лоботомия, методики по снижению агрессивности и попытки аппаратного управления эмоциями и поведением.
— Знаю, знаю! Лоботомия — это когда через дырку во лбу спицей в мозгах ковыряют. В кино видела. Хорошо америкашкам, им бабки девать некуда, — равнодушно бросила Настя.
— Нет! — Виктор хрустнул пальцами. Чувствовалось, что этот спор он ведет давно и сейчас рад новому слушателю. — Они отработали и закрыли эту тему, и переключились на ее антипод. Очевидно, пришли к выводу, что управлять сознанием, не разрушая его, нельзя. В результате можно получить не управляемое общество, а палату буйнопомешанных. Значит, следовало искать подходы к управляемой эволюции сознания. А наиболее тщательно этот вопрос проработан в системах тайных обществ и религиозных сектах. И практически у каждого народа в рамках этнической культуры существует шаманство — как синтез методик расширения сознания. Доведенный до утилитарной простоты.
— Бред в трамвае! Ты сюда прибежал за Мещеряковым, это понятно. Так сказать, из платонической любви к научному светилу. А он как на этих выселках оказался?
— Именно — на выселках! Он тут на правах ссыльного поселенца.
— Напортачил с подопытными кроликами? — Настя через плечо посмотрела на возившегося с зажигалкой Виктора.
— М-м, — кивнул тот головой, выпустив из ноздрей дым. — Часть экспериментов шла с использованием галлюциногенов. Эти препараты вызывают у подопытных неуправляемый поток зрительных образов,
— На том и погорел, значит, Лысенко от психиатрии. Людишек не жалко?
— Это были добровольцы, — коротко бросил Виктор.
— Не из числа «подрасстрельных»?
— Брось, — он брезгливо поморщился. — На таких проводят опыты по управлению сознанием. А методики высшего уровня рассчитаны на элиту. Значит, и кролики, как ты выразилась, должны быть элитными.
— Вот почему в стране колбасы не хватало. Кто космос завоевывал, кто кроликов наркотой долбил, — хитро улыбнувшись, поддела его Настя.
— Демократка несчастная! Нельзя же строить общество из расчета на жующих. Это будет высоко организованное стадо жвачных, а не человеческое сообщество. Вопрос стоит о выживании человека как вида. Или управляемая эволюция, или деградация до стада жвачных — альтернативы нет.
— Фашизм какой-то, — передернула острыми плечами Настя.
— Технофашизм. Еще услышишь этот термин. Очень скоро его запустят в массовое сознание, и ваша пишущая братия, как всегда ни черта не разобрав, станет обмусоливать его, как мои дебилы ложку.
— От твоих слов мороз по коже.
— Чем больше будет рождаться уродов, чем больше крови прольют расплодившиеся маньяки, тем быстрее до средних умов дойдет, что ими пора управлять. И как всегда, они с готовностью подчинятся новому лидеру эпохи технофашизма. Но перед этим мы должны помочь лидерам стать на ступень выше, стать богочеловеками. А это значит, взять жизнь в свои руки и принять на себя всю ответственность за тех, кто ниже. Исследования идут по всему миру, Мещеряков не единственный. Мы можем научит сильных быть сильными.
— А стадо жвачных — быть управляемым, да?
— В принципе, правильно, — кивнул Виктор.
— Ой, а кто это? — Настя подтянулась, оторвав ноги от пола.
— Где? — Виктор закрыл глаза, чтобы не видеть ее тонкие щиколотки, выглянувшие из-под задравшихся штанин.
— К реке пошел. Невысокий такой. На Аль Пачино похож, только седой.
— А! Это любимец Мещерякова. Некто Кротов.
— Кролик подопытный?
— Нет, что ты! Мещеряков привез, его с собой. Здоров, насколько можно быть здоровым.
— А что он тогда здесь делает?
— Живет, — пожал плечами Виктор. — Мещеряков просил не заниматься им, вот я и не лезу.
— Слушай, Вить! Его не КГБ в психушку упек, а?
— Нет, насколько я знаю.
— Жаль.
— В каком смысле?
— Тему ищу. Я недавно у одного бывшего кагэбэшника интервью брала. Не тема — песня! «Полковник Журавлев — герой невидимого фронта, жертва перестройки». Хотела материал испанцам продать. Так зарубили, сволочи! Ни денежек, ни славы. Отдай Кротова, а?