Угол покоя

Стегнер Уоллес

Оливер прохрустел гравием и вымахнул на тропинку, которая вела к мосту. Там наклонился, унимая вибрацию тросов и крича что-то сыну. Потом пошел по доскам, двигаясь гладко и быстро. Его вес пригибал настил книзу, его шаги сотрясали уцепившегося Олли. Вниз до самой глубокой точки, потом вверх. Выброшенная рука, и он крепко прихватил мальчика к себе. Несколько секунд они не шевелились – казалось, переводили дух.

– Слава тебе, Боже! – воскликнула Нелли.

Она и плакала, и смеялась, и все еще цеплялась за руку Сюзан. Та высвободила руку и, держа влажную ручонку Бетси, пошла дальше вниз по тропинке. Когда добралась до гальки, они уже сошли с моста. Высыхающие слезы сильно

холодили ей щеки. Она сказала Бетси что-то успокоительное, передала ее ладошку Нелли и протянула к Олли руки. Бросив снизу вверх один белый взгляд на отца, он приблизился, шагнул к ней в объятия. Из-за огромного живота она не могла притиснуть его к себе как следует, пришлось прижать его к бедру. Одна ее ладонь легла на его светло-русые волосы. Поверх его головы она посмотрела на Оливера, красного от напряжения, в мокрой от пота рубашке, глаза – голубые камешки. Он опустил руки по бокам и потряс ими от плеч, похоже, восстанавливая кровообращение в ладонях.

– Ох, Олли, – сказала Сюзан, – ну почему ты так поступил? Пошел на ту сторону один. Ты же знаешь, что тебе нельзя.

Он молчал.

– Он цел и невредим, – сказал Оливер. – Вот что самое главное.

Но она была вне себя, и ее возбуждение выплеснулось как упрек.

– Ты усвоил урок? – сказала она, обращаясь к двойной макушке Олли. – Тебя это чему-нибудь научило? В следующий раз я, может быть, не выгляну в окно…

Тут она вспомнила, что еще увидела в окно. Повернула голову, и вон она, миссис Брискоу, должно быть, простояла весь переполох как вкопанная и только теперь к ним пошла. Сюзан схватила Олли за худенькие плечи и стала трясти.

– За чем она тебя послала? Ведь это она тебя послала, да?

Он смотрел в сторону, ничего не говоря. У него зубы стучали, так она его трясла, рассвирепев из-за его упрямой бессловесности – в точности как у отца.

– Она, да?

Она не отпускала его, и ему пришлось поднять глаза.

– Да, мэм.

– Почему? Зачем?

– Сю… – сказал Оливер.

Она точно не слышала.

– Зачем?

– Она что-то оставила на том берегу. Страшно было идти самой.

– Этот пакет, который ты нес.

– Да. Я… Он выскользнул, мама! Когда мост зашатался, он просто выскользнул и в реку упал, я не смог удержать. Без пакета я бы легко перешел. Он выскальзывал.

– Нет, ты бы не перешел! Даже не думай, что можешь переходить. Что было в пакете?

– Сю, давай с этим позже, – сказал Оливер. – Тебе надо уйти с солнца.

– Что там было? – не отступала Сюзан. – Бутылка?

Бросив взгляд в сторону, она посмотрела на миссис Брискоу – та ковыляла к ним по гравию, загребая ногами. Под мышками ее клетчатого платья полумесяцами темнел пот, и ее лицо за сто шагов принимало уже, как она явно надеялась, выражение взволнованной заботы.

– Какая бутылка? – спросил Олли.

Он смотрел на Сюзан. Оливер тоже смотрел. Нелли отвела Бетси в сторонку.

– Бутылка виски, да?

– Не знаю, – сказал Олли. – Небольшое что-то. Я бы легко донес, но он выскальзывал.

– Где он был? Где она тебе сказала его взять?

– На перекладине над дверью сарая.

– Ясно. – Сюзан выпрямилась. – С умыслом оставила. – Она надавила мальчику на плечи. – Ты не должен был ходить. И ты это знал. Но главный виновник не ты. Это…

Трудясь шишковатыми ступнями, миссис Брискоу приближалась с видом нетвердо приученной к дому собаки, которой показывают на лужу на полу. Сюзан недвусмысленно повернулась к ней спиной и посмотрела

Оливеру в глаза.

– Вот, значит, что, – сказал он. – Как ты поняла?

– Увидела ее. У нее на этом берегу была припрятана другая бутылка. Я увидела, как она из нее пила. – Она повернула Олли к дому. – Пошли со мной. Я не хочу с ней говорить. Отвези ее обратно, Оливер.

– И с кем мы останемся?

– Лучше уж ни с кем.

– Нельзя оставаться ни с кем. Привезти тут врача – это может быть пять-шесть часов.

– Мне окажет помощь миссис Олпен.

– Долго она пробыть тут не сможет. У нее своих пятеро.

– Прошу тебя!

Подтолкнув Олли вперед, она двинулась к дому. Солнце громом обрушивалось ей на голову. Волосы, когда она до них дотронулась, показалось, вот-вот начнут дымиться.

Оливер взял ее под локоть.

– Нелли, – сказал он, – могу я вас попросить… Нет, я сам ей скажу, когда мы уложим миссис Уорд в постель.

– Не медли ни минуты, – сказала Сюзан. – Хочу, чтобы ты очистил каньон от ее присутствия.

Она сжала губы, замкнулась внутри себя. Все время, пока поднималась по склону, думала о разнице между этими грядущими родами и первыми, в Нью-Альмадене, в уютном доме, где Лиззи, Мэриан Праус и Оливер были для нее живой защитной подушкой, где привезти врача от шахты Гуадалупе – это заняло всего-навсего час; и вторыми, в Милтоне, в ее старой комнате, где ей слышны были шаги Бесси в коридоре, где мамино лицо появлялось в двери, стоило ей вздохнуть или кашлянуть. В тот раз Оливера не было – он уже гнался за своей мечтой. С каждым разом безопасности в их жизни все меньше. Сейчас ей рожать в каньоне, без всякой помощи или с помощью жены переселенца, в ее загрубелые руки. А дети тем временем каждый день подвергаются опасностям, от которых она холодеет даже на этом раскаленном склоне, и только их с Нелли постоянные усилия оберегают их от того, чтобы сделаться грубыми под стать окружению.

Прежде чем лечь, она заставила Олли войти в дом и засесть за пропущенное чтение. Как иначе, спросила она его, он думает попасть в хорошую школу на Востоке?

Через час после того, как услышала коляску, которая, скрежеща, поднималась по склону, чтобы отвезти миссис Брискоу в Бойсе кружной дорогой, она почувствовала первую схватку.

Я не намерен рассказывать тут про женщину из числа пионеров, получившую утонченное воспитание, которая рожает в каньоне с помощью одной лишь девы-гувернантки. Я не собираюсь греть все эти ведра воды, прислушиваться к первому слабенькому писку в спальне. И не собираюсь позволять Сюзан подняться назавтра после родов, чтобы сбивать масло, или развешивать белье, или дописывать очерк. Это не история тягот фронтира, хотя мои бабушка и дедушка кое-какие из них испытали; и не история о смелости пионеров, хотя им обоим она была свойственна. Нет – всего-навсего я, Лайман Уорд, профессор от фонда Коу, пенсионер, проживаю день из жизни бабушки и дедушки, чтобы отвлечься от своей собственной жизни.

Ей, родившей двоих и перенесшей выкидыш, предстоящее было не в новинку, и она не паниковала. Несколько часов, соображала она, у нее есть. Смотря по тому, какой дорогой Оливер поедет назад – длинной, по откосам, или короткой, вдоль каньона, – он вернется либо через четыре, либо через три часа. Когда вернется, съездит на ранчо к Олпенам, пошлет к ней миссис Олпен, а сам обратно в Бойсе за врачом. Может быть, Вэн возвратится сегодня пораньше, или придет из своей хижины Джон – тогда можно будет послать кого-нибудь из них. Она лежала в своей затемненной комнате с мокрым полотенцем на глазах и ждала, чтобы тело сделало то, что необходимо.