Угли "Embers"
Шрифт:
«Живчик смог одолеть горячую воду. Должен быть способ сделать это».
Она знала, как работать с землей. Надо переупрямить её, пока вы вместе не начнете двигаться. Поэтому она пыталась переупрямить целый залив.
Не получалось.
И это её бесило. Она могла чувствовать соль, взлетающую в воздух каждый раз, как ветер разбивал волны о берег…
Облизав губы, Тоф нахмурилась. Соль.
Она покоряла то, что «видела», будь это камни в воздухе или грязь на земле. Но она не видела этого.
«Зуко тоже не мог увидеть огонь в горячей
Может если она подойдет поближе к воде…
Шаги без ступней испуганно бросились ей под ноги, отталкивая её назад, от воды.
«Ботинки? Что за…»
Легкая дрожь в скате берега, уходящего в черноту. Еле слышный шепот в её ногах.
Тоф подняла песок в прочный купол над ними и стиснула зубы, когда что-то ударило о спрессованный из песка панцирь. Небыстро, но сильно. Это как очутиться под яростным напором воды, когда небеса разверзаются и обрушивают вниз то, что называют убийственным штормом.
Мир посерел.
Ботинки дрожал возле неё – тихое потрескивание, как когда перья ломаются друг о друга. Тоф чувствовала, как его дрожь отдается в песке под ними, похожая на слабое мерцание по сравнению с гремящей серостью воды, смывшей все вибрации в земле. Как в пустыне, но хуже. Это было не просто смещение песка под наступившей ногой. Что-то делало мир слепым, вода била по вискам железными иглами, проникала сквозь пальцы её ног ледяным статичным шумом, который заставил Ботинки вскрикивать, как плохо выделанная кожа…
«О, нет, не выйдет!»
Тоф потянулась к земле и перенесла весь их панцирь дальше на землю. Топнув по мокрому песку, отогнала ледяную воду прочь… Вода хлынула назад волной морозящей пустоты, которая впиталась в пальцы её ног. И высосала весь мир.
«Не вижу, не… Соберись, Тоф!»
Потянуться, дернуть и достать…
Воздух прорезал серость и песчаник. В пыли на руках она чувствовала, как Сокка пролез через дыру.
– Тоф, идем!
Сильные руки, обмотанные повязками, чтобы ловить бритвенно-острый бумеранг, выдернули её наружу и перекинули через плечо, сопровождая процесс ругательствами Племени Воды. Она дрожала в темноте, прикусила губу, чтобы не кричать, что ей нужна земля, ей нужно видеть, и где были её пальцы ног…
Были крики. Много криков. Аанг был с одной стороны. Катара и Тао с другой. И рёв, словно там были волны и шторм и что-то покрупнее кротобарсука.
– Опусти меня, - попыталась крикнуть Тоф и поморщилась, когда у неё вышло что-то вроде шепота. Она была величайшей покорительницей земли на свете, она не была плаксой, ни за что! – Опусти меня! Надо им помочь…
– Тао велел мне увести тебя повыше, - сказал Сокка, упрямый, как скала. – Я увожу тебя повыше… ой!
Неженка. Не так уж сильно она его укусила.
Камни здесь были твердыми и сухими. По крайней мере, так сказали ей руки, когда она их прижала к земле. Её ноги сообщали ей только комковатую серость.
– Я не вижу!
– Ага, готов поспорить, - голос Сокки не звучал сердито, только
И от этого её внутренности скрутились в узел. Тоф знала, как сильно рассердилась бы она, если бы Сокка укусил её. Дело плохо.
– Нам надо… Черт, на это нет времени. – Плюхнувшись на камни рядом с ней, Сокка поднял комки на концах её ступней и сунул их себе под тунику. – Бр-р-р!
Всё горело. Как ступить на зимний снег. Тоф проглотила боль и прислушалась к грохоту и реву воды, земли и воздуха.
– С чем они дерутся?
– …Тебе лучше не знать.
– Сокка!
– Тоф? Сейчас мне очень хотелось бы быть слепым!
Знакомое верещание, и Момо приземлился поблизости. Значит, он думал, что быть в воздухе слишком страшно.
– Что там?
– Он большой, - наконец сказал Сокка. Громоподобный плеск продолжился. – Размером с корабль Народа Огня. Это гигантская масса красных рук в воде с присосками и зубами… - Он вздрогнул. – Не думаю, что когда-нибудь снова смогу смотреть на пентаклей.
Тоф сглотнула.
– Он большой.
– Слишком большой. И слишком пронырливый, - мрачно добавил Сокка. – Если бы Катара не заметила взмах руки в воде… - Он нагнулся и подул на её пальцы ног. – Ты это чувствуешь?
– Угу, - выдавила Тоф. «Ой».
– Хорошо. – Зашуршала ткань, и Сокка завернул её ноги в свою тунику. – Сиди здесь, ладно? Я разведу огонь.
Тоф прикусила губу.
– Я скучаю по дяде, - прошептала она.
Наверное, недостаточно тихо. Она почувствовала сквозь землю под рукой, как замер Сокка.
– В данный момент? – признался Сокка. – Я тоже по нему скучаю.
Тоф по мере сил следила за боем по шипению, скользящим водяным ударам и дрожанию берега, о который бились волны. Дело было плохо… Но она думала, что почувствовала, как что-то быстро прикрыло Сокку. Может быть.
Ботинки был дымным прикосновением кожи и перьев возле её руки. Он сильно прижимался к ней каждый раз, как била большая волна.
– Спасибо, малыш, - пробормотала она.
Еле слышный «топ». Легкое подталкивание, похожее на прикосновение шерсти коалоовцы к её руке.
– Да, - Тоф с горечью сглотнула. – Думаю, я сглупила.
– Вроде как, - нетерпеливо бросил Сокка, ударяя кремнем о кремень. – О чем ты думала? Никто не ходит на берег в одиночку. Что, ты хочешь, чтобы тебя съел тигровый тюлень… Тоф?
Тоф вонзила пальцы ног в песок. Она не будет плакать. Как бы ни болели у неё ноги.
– Что такое тигровый тюлень?
Пламя затрещало, когда вспыхнул трут. Она почувствовала потоки тепла, когда Сокка подкормил огонь растопкой.
– Точно, ты живешь на холмах. – Он помог ей подсесть ближе к огню, частично размотав ткань, чтобы его туника пропускала теплый воздух к её ногам. – Они плавают, едят рыбу и выходят из воды только когда хотят погреться или покрасоваться перед своими девочками. И они размером со страусовую лошадь. По большей части они оставляют людей в покое.