Угли "Embers"
Шрифт:
– Эй, я всё время копаюсь в земле, - возразила Тоф.
– Да, но покорением, - напомнил Аанг. – Это совсем другое.
– Ты так думаешь? – Сокка снова смотрел на него одним из своих задумчивых взглядов. – Я думал, ты рад, что люди Тео поднялись в воздух.
– Рад, - кивнул головой Аанг. – Это совсем другое дело. Может, они и не покорители, но они никому не причиняют вреда.
Тао приподнял седую бровь.
– Значит, ты считаешь, что покоритель никогда не причинит вреда земле?
– Ты чувствуешь свой элемент, - заявила Катара. – Как можно навредить ему?
– Большинство покорителей никогда не почувствуют свой
Он сказал это слово с тем же пренебрежением, что и Зуко, когда сражался с Катарой. Аанг почувствовал, как что-то внутри него сжалось.
Тон Тао смягчился, став снова дружелюбным.
– Они забывают о своем долге перед землей, которая породила их. Как Народ Огня хочет забыть, что когда-то они были честью мира. – Он опустил глаза. – Тебе достался очень грустный мир, молодой человек. Мы все такие сломанные. Я искал способы исцелить нас почти сто лет, и с каждой попыткой я только открывал всё более глубокие раны.
– Созин сломал целый мир, - серьезным голосом сказал Сокка. – Черт.
Катара поворошила угли.
– Всё началось не с него.
– Правда? – Тао немного откинулся назад, словно он интересовался только из любопытства.
«Но это не так, - понял Аанг. – Он что-то знает!»
– Шангчен охотился за воздушными целителями, Чин охотился за земляными целителями, а Созин… за огненными целителями, - тихо сообщила Катара.
Она не могла сказать то, что сказала. Она не могла.
– Шангчен что сделал? – выплюнул Аанг.
– Исцеление землей, - задумчиво произнес Тао, проигнорировав его. – Давно я не слышал про эту легенду. Очень давно, - сказал он, скорее самому себе. Медленно выдохнул и снова сфокусировался на настоящем. – Как ты узнала про Чина?
– …Дух Луны послала мне видение.
– А, - кивнул головой Тао.
Аанг моргнул и отвлекся от той невозможной вещи, которую Катара сказала про Шангчена.
– Э? Она говорила с Луной?
– Это честь и благословение. – Тао нахмурился и посмотрел на него. – О, духи, ты думаешь, это что-то из ряда вон выходящее?
– Но… - Аанг с трудом сглотнул. – Аватар – это мост между нашим миром и Миром Духов.
– Конечно, - подтвердил Тао. – Но когда жизнь Аватара заканчивается, этот мост исчезает на многие годы. Те из нас, у кого нет нужной силы, но есть необходимость, могут найти отмели, которые можно перейти, если дух с другой стороны желает встретиться с нами. Даже если мы того не заслуживаем. – Его глаза были полны призраков. – Даже если мы никогда не будем достойны.
Это прозвучало нехорошо. Аанг посмотрел на других и увидел, как они напряглись. Тоф выглядела спокойной, но по её осторожно согнутой ноге он понял, что всё, что не так дернется, будет расплющено.
– Что вы имеете в виду? – осторожно спросил он. – Вы кажетесь хорошим человеком. Почему бы духам не говорить с вами, если им хочется?
Тао вздохнул и опустил голову.
– Аватар Аанг. Покоритель воздуха Аанг. Как бы я ни был рад учить тебя о духах, я здесь совсем не поэтому. – Он низко поклонился. – Я пришел молить у тебя прощения.
– Почему? – спросил Аанг. От страха у него пересохло горло. Неужели их снова предадут
– Что вы сделали?
– Ничего, - тихо ответил старик. – Сто лет назад… я ничего не сделал.
– Я не понимаю, - возразил Аанг. Но он понимал, о, духи, понимал. И это было ужасно.
– Почему… почему вы так поступили? Что мы вам сделали?
– Молодой человек. – При этих словах Тао поднял голову, его зеленые глаза были полны застарелой боли. – Что заставляет тебя думать, что вы что-то сделали?
Ему хотелось скулить. Он так и поступил. Потому что если это была правда… если это была правда, мир был несправедлив, и духи были несправедливы, и это не могло быть правильным! Потому что если духи были несправедливы, тогда…
Разум Аанга отшатнулся от льда, ночи и боли. «Я – Аватар. Я должен нести справедливость.»
Катара схватила его плечо и осторожно сжала.
– Думаю, вам стоит объясниться, Мастер Тао.
Шаман поморщился.
– Об этом нелегко говорить. – Он вздохнул. – Да и не должно быть.
– Значит, вы действительно позволили Народу Огня подойти к храмам, - заключила Тоф.
– Да, - признался Тао. – Позволили.
Аанг сглотнул, но не смог выдавить ни слова. Посмотрел на Сокку серыми просящими глазами.
– Ладно, я клюну, - почти что вздохнул Сокка. – Почему?
– Потому что нам было всё равно.
Аанг уставился на него. Ему очень хотелось дрожать. Хотелось… ранить кого-то, и это было просто ужасно. Всё равно? Им было всё равно?
– Мы земля и мы помним. – На лице Тао было загнанное выражение. – Хорошо чтить прошлое и традиции, которые связывают нас по жизни. Но память отсекает как хорошее, так и плохое, и мы слишком часто забываем истинное сердце земли: не традицию, а сострадание. – Он опустил глаза. – Мы цепляемся за обиды столетней давности как скряга за нефритовые монеты. И поэтому мы помним, что вы бездействовали, когда Чин Завоеватель опустошил наши земли на своем пути. И как вы остановили свою руку, так и мы остановили нашу. Мы видели, как собирается Народ Огня. Мы слышали их полные ненависти рассказы, и мы догадывались, что они собирались сделать. И мы… не сделали ничего.
– Как? – голос Катары задрожал, а её рука больно вцепилась в плечо Аанга. – Как вы могли? Они убили всех. Всех летающих бизонов. Всех детей!
– Всё гораздо легче, когда ты этого не видишь, - отрезал Тао. – Ты говоришь себе, что они кочевники. Может быть, они просто улетели. Ты говоришь себе, что Народ Огня был слишком сильным, чтобы с ним сражаться. Что Аватар должен был остановить их, как Року остановил первое вторжение Созина. И хуже всего, - у него перехватило дыхание, а мозолистые пальцы стиснули посох, как ветку при наводнении. – Хуже всего, когда ты врешь сам себе и говоришь, что они это заслужили. Что они были высокомерными. Что они были чужаками, которые только брали и ничего не отдавали взамен, и тебе нет до них дела. Что они должны были пострадать за грехи своих предков, которые летали в небе, пока как-всегда-замечательный урожай твоего прадеда сгорал, его братьев вырезали, а его жен и дочерей насиловали. И они не сделали ничего. – Он смотрел в свои жуткие воспоминания. – Ты говоришь себе всё это. И всё это правда и в то же время ложь. Потому что нет ничего – ничего - что оправдало бы отказ от милосердия Гуань Инь. Но мы отказались. И поэтому мы дали народу погибнуть.