Удовлетворение
Шрифт:
А с другой стороны, ему уже тридцать. Неприятная цифра. Отметка, за которой начинаешь задумываться над тем, правильно ли живёшь…
Пытаешься оценить сделанное… И по концовке получается, что ни черта не правильно – нет ни стабильности, ни осмысленности… Даже семьи – и той нет. Потому что жена ушла три года назад, не выдержав такой дозы рок-н-ролла… И эти пластинки, концерты, стихи – всё это кормит только от случая к случаю. А накопительством Пепел никогда не грешил – поэтому у него всегда так – либо в шоколаде, либо в дерьме по уши… Сплошные крайности. И не хочется ничего менять.
Пепел не любил размышлять
Татьяна эта, сучка, хороша! Только ведь совсем другой уровень.
Другой мир. Мир больших денег, шмоток от кутюр, новых дорогих машин… Чего там ещё у них положено… Совсем уж непонятен её интерес к нищему музыканту. Если бы она с утреца просто вежливо пнула его в жопу – проваливай, дескать – это ещё можно было бы понять. Пьяный каприз взбалмошной дамочки. Но сегодняшнее утро и вылитый на голову кофе как-то не вязались с этой картинкой. Протерев глаза от кофейной гущи, Пепел не знал как себя повести. Сначала промелькнула, было, мыслишка раскрошить здесь всё на мелкие части к чертям собачьим… Только глупо это всё выглядело бы… Да и в лом… Поэтому он просто рассмеялся. И покорно пошёл в ванную. Новая знакомая начинала ему нравиться.
За завтраком они трепались на разные темы. Инцидент с кофейной головомойкой исчерпался сам собой, и, честно говоря, было совсем неплохо. Давненько уже Пепел не чувствовал себя так свободно. Если ему случалось проснуться в чужой постели, то утро обычно оказывалось испорченным. Женщины, как правило, суетились и изо всех сил
"производили впечатление", создавая ненужные напряги и вполне естественное желание смыться побыстрей. Или сами прятали глаза. С
Татьяной всё было по другому – она вела себя спокойно, африканских страстей не изображала и не сыпала многозначительностями. Как бы невзначай проговорилась о том, что именно она порекомендовала на вчерашнюю вечеринку Пепла с группой. Посмеиваясь, восстановила в его памяти некоторые эпизоды прошлой ночи, вымытые из мозгов алкоголем.
Продемонстрировала вечернее платье, разодранное от горла до пояса – вот, мол, полюбуйся, какое мне декольте вчера заделал. Показала в лицах парочку сценок из его, Пепла, вчерашних подвигов.
Он решил, что нефиг мяться и включился в разговор. Так и получилось – потарахтели о том, о сём, посмеялись и разбежались. Она отвезла его домой, чмокнула в щёку и уехала, пообещав навестить в ближайшее время.
Процесс лежания на диване и операция "Вспомнить всё" были прерваны неожиданным посторонним вмешательством. Кто-то нагло и беззастенчиво пытался дать знать хозяину, что двери нужно открыть срочно и незамедлительно. Ломились, что называется, по-взрослому.
Меньше всего Пеплу хотелось принимать гостей. Но нужно было идти спасать дверь.
Какая же это зараза, мать твою за ногу, так барабанит?! – Пепел, наконец, распахнул дверь и высунулся наружу.
– Зда-а-арова, чувак! Как ты? На-а-армальна? Слу-ушай, тут тема на пол-лимона…
С этими словами в квартиру ввалилась "сладкая парочка" – Нуль и
Карабас… Пепел поморщился – мало радости с бодуна слушать гониво этих торчков1 хр е новых… И то,
Нуль когда-то был офигенным драммером2, лабал в самых крутых группах, и так лабал, что было "темно в глазах"… Только со временем всё это закончилось – наркота сожрала. И талант, и мозги, и работу… Осталась лишь истасканная оболочка, беззубая, косноязычная и гремящая костями.
Карабас был рангом помельче, но в своё время считался нехилым гитаристом. В своё время…
– Всему своё время, – не к месту всплыла у Пепла "мысля".
"Легенды" были явно не в лучшем виде. Обоих конкретно подколбашивало, а посему налицо было нешуточное расстройство опорно-двигательного аппарата и речевых навыков.
– Эта… Чего я хотел… Бля-а-а, херово как… Слышь, Пепел, можно у тебя вмазаться?
– Да идите вы на хер! Что вам здесь, шалман, что ли? Валите к
Натахе и долбитесь до усирачки!
– Не-е-е… Падажжи-и… Ты не кричи… У Натахи менты, туда нельзя… Ну тебе в падлу, что ли… Времени нет место искать – сма-а-а-атри, Нуль ва-а-аще загибается… Выручи, чувак, мы ж ща сдохнем тут в подъезде…
– Ладно, хер с вами. Только не варить, – Пепел помнил, как пару месяцев назад Нуль напросился к нему в гости сварить какую-то дребедень и божился, что "новая хуйня, абсолютно без запаха, бля буду…" А потом смердело так, что соседи вызвали ментов. Нуль к тому времени благополучно убыл, посему объясняться со стражами правопорядка и отгребать пиздюлей пришлось Пеплу. И смрад невероятный по всему дому держался недели две.
– Не-е-е… Чувак, у нас всё с собой… Не ссы…
"Легенды" поковыляли в комнату. Пепел запер замок на два оборота и прислушался. Доносилось полувнятное бубнение и нечленораздельный мат.
– Давай, давай… Бу-бу-бу… Ебать-тарахтеть… Да па-а-а-адажжи, бля-а-а… Давай "баян"…
Пепел присел на диван и стал наблюдать за процессом. Дело было на мази – в "баяне" плескалось невнятного цвета вещество.
– Только на пол не брызгайте, уроды, – предупредил Пепел.
– Всё ништяк… – бормотнул Карабас и подошёл к открытому окну стравить лишний воздух из шприца.
– Вы чё, одним будете? А СПИДа не боитесь?
– Всё путё-о-ом, – сладко проныл Карабас. – Мы чистые, какой СПИД?
– Купили бы второй на всякий случай, – посоветовал Пепел.
– Не-е-е… Здоровье дороже… Когда тут бегать? Вон братуха доходит, – Карабас кивнул на скрючившегося в углу Нуля.
Он примерился так, чтобы струйка попала в открытое окно, и нажал на поршень. И вдруг случилось непредвиденное – неплотно надетая игла сорвалась со шприца и, описав плавную дугу, вылетела на улицу.
"Легенды" несколько секунд таращились друг на друга, а потом Нуль простонал:
– Ё-о-о-о-обанный в рот!!! Это ви-и-и-илы!
Карабас тихонько завыл:
– У-у-у-у! Пиздец, бля!
– Долбоёб! Мудак! Ты чё сотворил! – Нуль протянул к "братухе" дрожащие руки, видимо, намереваясь придушить на месте.
Карабас кинулся к Пеплу:
– Чу-у-у-увак! У тебя иглы нет?
– Откуда? – развёл руками Пепел.
– Бля-а-а-а! – выл Нуль, – Ширево есть, "баян" есть, а я сдохну, бля, как пёс! Карабас, сука, убил, зарезал! Дятел вонючий!