Удиви меня

Юнина Наталья

— На мне никто не елозил и не поил. Случай с вами в баре — это единичный случай. Да и вы по мне не елозили, судя по отчету гинеколога.

— Значит девочка все же.

— Мужчины так не говорят.

— В смысле?

— В прямом. Вы говорите — целка. Ужасное слово, но я точно знаю, что вы говорите именно так. Ну ладно, думаете так.

— Тяжелый ты случай, Полина Сергеевна… но интересный. Смотри что получается, ты уже дважды уходишь от ответа на этот вопрос.

— Да, я — девственница. Продолжим или может быть

вас что-то не устраивает?

— Не устраивает.

— Что именно? Конкретизируйте, Сергей Александрович.

— Все.

— Вы даже не дослушали.

— А что мне тут слушать, Полина? Я отказываюсь от твоего предложения.

— Почему?! — растерянно хлопает ресницами. И тут до меня доходит почему у нее такие глаза. — Вы ведь сами предлагали сегодня.

— Я тебе предлагал не секс, а отношения.

— Но я против. Чем вам не угодил просто секс?

— Пи*дец. Кто из нас тут вообще баба?! — вскакиваю из-за стола.

— Не понимаю вопроса.

— Разжевываю. Девушки твоего возраста — так, Полина, не мыслят. Ты себе все это внушила. Просто внушила. Как робот или под гипнозом. Будь тебе тридцать пять — да, я бы с легкостью это принял, все логично и понятно. Ну, неужели ты не понимаешь, что все произнесенное тобой чушь?!

— Это не чушь.

— Скажи мне, а что такого глобального произошло за семь часов? Откуда вдруг появилось желание просто секса?!

— Ничего. Просто решила… попробовать. Но это было глупой идеей, я уже поняла. Давайте забудем это, мы же сможем нормально вести себя в больнице, да?

— Конечно, сможем.

— Это хорошо, — приподнимается со стула, на что я резко сжимаю ее плечо, возвращая на место.

— Нехорошо, Полина. Нехорошо, — пододвигаю стул и сажусь рядом с ней. — Смотри: эту бутылку мы распиваем во время готовки ужина, — указываю глазами на бутылку.

— Ужина?

— Ну во время готовки вечернего жора. Вторую бутылку я открою во время самого жора.

— Вы хотите меня напоить, чтобы я сболтнула лишнего?

— Безусловно.

— Очень честно с вашей стороны. Знаете, мне очень хотелось сегодня напиться, но…

— Но вместо этого ты немножко или множко поплакала и, прокатавшись два часа на автобусе, придумала антигениальный план, хотя могла просто согласиться на мое предложение. Я понял. Однако планы имеют свойства нарушаться. Итак, — приподнимаюсь со стула и иду к холодильнику. Достаю головку «Бри». — Лови, — кидаю его Полине, на что та с трудом, но все же ловит. Вторую и треть головку она ловит уже с легкостью. — Приступаем к готовке. Бери острый нож и срезай верхушки у всех головок. И не забывай отпивать вино.

— От меня требуется срезать верхушки у сыра?! И все?

— От тебя требуется — меня слушать. И слышать. И хотя бы иногда слушаться.

— И что тогда?

— Тогда я сделаю нам хорошо. Приступай.

Глава 18

Наблюдать

за тем, как растерянно Полина смотрит на продукты, после фразы «замеси тесто», оказалось тем еще удовольствием. Вот он — самый настоящий ступор. Подумаешь, пописать не дал в лесу, это ерунда, выпуталась, «грибочков насобирав», а вот тут серьезная заминка.

— Полиночка, неужели ты не умеешь готовить, и я дожил до такого момента, когда я могу почувствовать над тобой превосходство?

— Умею.

— Но у тебя вдруг заболела рука или обе руки?

— Нет. Просто я не умею готовить выпечку, — вполне серьезно признается она, хмуря брови, при этом как-то быстро лишает меня дальнейшей словесной атаки. — Мне всегда казалось, что выпечка — крайне неблагодарное и нерациональное занятие. На это уходит слишком много времени, плюс уборка кухни и напряжение мышц после готовки. А самое главное — результат далеко не всегда лучше того, что производят в пекарнях. Поэтому выпечка не для меня. Я предпочитаю готовить что-то более быстрое. Хотя есть люблю.

— И тем не менее, ты будешь замешивать тесто. Это нетрудно и по времени крайне быстро.

— А вы почему не можете это сделать?

— Я мою картошку. Шкурка должна быть чистая, мы ее будем есть. А вообще, я берегу твои руки, между прочим. Давай смешивай, как я сказал.

— Мне нужен фартук, это, во-первых…

— Фартук не дам. Он твои сиськи скроет, и платье даром пропадет. Ты же не просто так его надела, направляясь ко мне домой.

— Вообще-то просто так. У меня нет цели вас соблазнять. Справки же еще нет, — и самое дебильное, что я понимаю — она не шутит и не кокетничает. Надела Полина сей наряд действительно просто так. — И вы меня перебили, куда нам картофель, да еще и тесто?

— На противень.

— Я не об этом. Зачем нам так много? Я могу просто поесть сыра с плесенью, кстати, очень люблю его. Мне даже хватит отрезанной сверху корочки, как раз ее я и обожаю. В общем, я не хочу месить тесто.

— Несколько минут назад я сказал меня слушать и слышать. Или ты глухая?

— У меня хороший слух.

— Тогда делай то, что я сказал. А именно — замешивай тесто. Все, это больше не обсуждается.

— Ладно, повторите еще раз, пожалуйста. Я не помню как.

— А что там помнить. Все перед тобой. Сливочное масло — двести грамм, проще говоря всю упаковку. Натри его на терке, добавь яйцо, три столовые ложки холодной воды, которую я тебе уже достал из холодильника, и щепотка соли. Всыпаешь туда двести грамм муки и замешиваешь тесто своими стерильно-золотыми ручками.

— А стакан мерный?

— У меня его нет. Делай на глаз.

— На какой еще глаз?

— На левый или на правый. Можно на оба.

— Так не делается. Все должно быть по рецепту.