Удел упыря
Шрифт:
Сам Калаха был маленьким, коренастым чистокровным турком. Ни усов, ни бороды он не носил, считая их пережитками прошлого, зато отращивал волосы на груди и в ноздрях – дабы показать свой развитой и острый ум! Не сказать, что Калаха был очень хитрым, но любил приврать, запутать собеседника чистейшей ложью, в которую и сам-то верил с трудом.
Спустя полчаса после того, как Юсуп расстался с обозом, он уже сидел в доме Калахи на уютном диване и вел разговор с хозяином дома. Калаха, будучи под небольшим гипнозом, отвечал на вопросы вяло – словно только что проснулся и хотел
– А девушка расположит свои вещи в подвале, идет? – Юсуп уже не прибегал к гипнозу, потому что это было опасно для здоровья купца, который мог попросту сойти с ума. Да и зачем? И так Калаха был твердо убежден, что новые гости ему очень нужны, а остальное дело времени.
– В подвал нельзя. У меня там банки стоят. И вино трехлетней выдержки!
– Но ведь в Назараде вино запрещено!
– Я-то не пью! – парировал Калаха, у которого при воспоминании о самом дорогом вдруг загорелись глаза. – Я держу, отстаиваю и продаю! Продажа не запрещена!
– Ты от жизни отстал, дорогой мой, – мягко возразил Юсуп. – Не далее как вчера вечером на городских воротах повесили троих. Они были довольно преуспевающими гражданами, но их имущество разграбили, жен изнасиловали, а с животными что сделали – сказать страшно! И знаешь из-за чего?
Калаха сухо сглотнул. Он догадывался.
– Вот именно – из-за того, что они продавали вино! А еще пиво и репчатый лук!
– А лук-то здесь при чем?
– Когда поймешь, поздно будет! – наставительно произнес Юсуп. – Советую тебе сегодня же избавиться от вина и очистить погреб. За то, что там будет жить девушка, которая, вдобавок, неплохо заплатит, тебе уж точно ничего не будет!
– А девушка ваша она не… того? – насторожился Калаха. Единственное, что выдавало его волнение, это пальцы, выбивавшие марш на поверхности етола.
– Чиста, как ангел! – соврал не моргнув глазом Юсуп. – Будет вести себя тише воды, ниже травы. Даже еще тише, чем старик!
– Старик? – переспросил Калаха, почесывая волосатый нос.
– Мы же говорили о старике. Он поживет у тебя с недельку, а потом уедет домой. Ему надо провести кое-какие опыты, понаблюдать за светилом, ваш дом чудесно подходит для этого!
– Дык, может, он алхимик?
– Ни в коем случае! – заверил Юсуп, хотя снова безбожно врал. – Алхимики, да будет вам известно, пытаются сделать из обычных металлов золото, а старик всего лишь изучает Солнце!
– Ну-у, раз так, – протянул Калаха.
– Вчетвером мы заплатим вам очень неплохую сумму! Хватит на много лет вперед!
– Вчетвером? – На задумчивом потном лице купца отразилось замешательство.
– Ну да. Я забыл упомянуть о моем младшем братце. Он немного слабоват на голову, зато очень сильный и сможет помогать вам в работе по дому!
– У меня и без того все делают работники!
– Тем более! В его лице вы найдете прекрасного смотрителя за крестьянами!
Калаха крепко задумался, теребя волоски на груди и в носу. Хоть на него и действовал гипноз, мозг турка все еще сопротивлялся.
– Назовите цену, – сдался Калаха.
– О! Она настолько огромна, что вы сможете купить себе всех девственниц Турции!
– У нас с недавних пор запрещено многоженство! – воскликнул Калаха, потом добавил чуть тише: – А дом для них?
– Обязательно! С двойным ограждением и рвом! Чтобы никто и никогда не догадался, кого вы там держите!
Столь заманчивое предложение окончательно сломило волю турка, и он согласно затряс безволосой головой:
– Я согласен, так уж и быть! Только уговор – не шуметь и не портить мебель!
Юсуп кивнул и соврал за сегодняшний день еще раз.
Шуметь-то как раз они и собирались!
На базаре, в отличие от остального города, было людно, несмотря на жару и безветрие.
Люди толпились около прилавков, тыкались друг в друга, ругались и делали множество покупок. Правда, если присмотреться, продавцов было гораздо больше, чем покупателей. Кому охота высовываться в такой зной на улицу? Разве что если сильно приспичит!
Торгующих арбузами Юсуп заметил сразу, стоило ему протиснуться из ряда, где продавали всевозможные ткани, в ягодный ряд. Кроме Алаиды и Ильнура, арбузы не продавал никто. Кисли на жаре клубника и вишня, ничуть не меньше кисли и их хозяева, которые стояли только для того, чтобы заработать себе на ужин. Какой-то русич громко призывал всех купить непонятный корнеплод с труднопроизносимым названием «топинамбур». Вокруг него-то и собралась основная толпа покупателей.
Дементий, сидя за арбузами в тени небольшого деревца, чудом здесь выросшего, хриплым голосом расхваливал арбузы. Турок с тонкими усиками неподалеку с недовольным видом полировал ногти. Это было любимое занятие Алаиды. Ильнур же, преобразившись в иноземца с густой бородой, мирно дрых в одной из телег, скрестив руки на пузе. Его мудрый взгляд скрывался под опущенными веками, и из уст никаких умных речей, кроме храпа, не доносилось.
– Явился, черт безрогий! – поприветствовала Алаида, пряча полировальный инструмент в мешок, с которым предпочитала не расставаться и всегда носила при себе наподобие заплечной сумки. – Сколько тебя ждать-то можно?
Юсуп молча огляделся, принюхиваясь. Пахло фруктами, потом и зноем. Нелюдей поблизости не было. Странно все это. С самого начала пути ни одного упыря. Затаились все они, что ли? Выжидают? Или готовятся к чему-то?
– Чего молчишь? – вопросила Алаида, оттопырив верхнюю губу с тонкими усиками. – Мы уже половину арбузов продали, дожидаясь твоего появления!
– Ага! Представляешь, мне один дядька рупь целковый подарил! – влез в разговор Дементий, потряхивая зажатой в пальцах монеткой. – Сказал, что у меня… этот… как его… отличный голос! Мне бы с концентратами выступать!
– С чем? – встрепенулся Ильнур. Видимо, непонятное слово вызывало у него не слишком приятные воспоминания. – Молодой человек, не надо выражаться в моем обществе! А! Юсуп! Ты вернулся! Так скоро?
– Еще бы, дрых, старый лапоть, без задних ног, а мы тут отдувались, – проворчала Алаида.