Удел упыря
Шрифт:
– Надо попытаться сделать хоть что-то! Во имя Бога!
Зал содрогнулся от мощного раската грома.
Сквозь приоткрытое окно в помещение ворвался резкий порыв ветра, подкинул вверх стопку Пергаменов со стола и опрокинул два стула.
Учителя вздрогнули. Елла забормотал что-то на непонятном языке, перекрестившись.
– Как бы не было слишком поздно, – тихо сказал Олло.
– Никогда не бывает слишком поздно, пока мы сами не сдадимся! – отрезал Учитель Шарпан, не открывая глаз. – У нас в запасе есть несколько дней, которые надо использовать. Пусть будет так, как сказал
– Спасибо, – только и вымолвил Учитель Терех.
– Не за что! – Шарпан разомкнул веки и встал со своего места. Ветер трепал его мантию и волосы, отчего Учитель выглядел несколько толще и больше, чем был на самом деле. – Пойдемте, господа Учителя. Нечего терять время, сами видите – ураган приближается! Скоро, возможно, станет по-настоящему жарко!
– Ты прав, черт дери! – Учитель Тыква-Н-До поднялся, кряхтя, и побрел к выходу. Передвигаться с недавних пор ему было тяжело, и на помощь престарелому Учителю тотчас поспешили два молодых ученика, стоявших за дверями. Они подхватили его под руки, и он, доверив им большую часть своего огромного тела, едва перебирал ногами.
За Тыква-Н-До последовали остальные Учителя. Молчаливые и озабоченные. Было о чем подумать. Учитель Терех поставил перед ними такую задачу, с которой еще никто из них никогда не сталкивался.
– Кадар, можно тебя на минутку, – сказал Терех, не поворачиваясь. Он стоял перед окном, скрестив руки за спиной, и разглядывал цветущий сад. И еще тучи. Из-за них сад выглядел умирающим: листья – увядшими, цветы – пожелтевшими и затхлыми, а стволы словно прижались к земле, силясь найти у нее спасения.
Юсуп, лежавший между столов, затаил дыхание. Ноги его затекли, но он и не думал шевелиться. Ему было и страшно и любопытно одновременно. Он не заметил бы даже конца света, если бы таковой наступил сию минуту.
Старик Ильнур тоже напрягся, боясь пропустить что-то важное. Он еще не знал, что конкретно, но сильно подозревал, что от этого может зависеть и его судьба.
– Ты подготовил то, о чем я тебя просил? – Учителю Тереху не нужно было оборачиваться, чтобы узнать, где Кадар: табурет за его спиной скрипел, не переставая.
– Ты имеешь в виду корабли? О, да! Все мои шестнадцать яхтенок, да пара двухмачтовых – те, которые с парусами, стоят в гавани! Слышь меня, я все подготовил еще неделю назад. Люди предупреждены, можем выйти в море в любую минуту. Продовольствием набил полные трюмы!… Ну, а фрегаты, как я уже и говорил, – ненадежные они, старые! У одного дно так и приросло к самой земле. Стали его на воду спускать – он и треснул по шву, аки кафтан старый. Собирать заново времени нет. А второй фрегат на воду поставили. Сейчас его замазывают еще, дыры старые латают, смолой заливают. Но знаешь, Терех, не уверен я, что он плыть в состоянии.
– Ты мне вот что скажи – всех ли детей мы взять сможем?
Кадар пожал плечами, глядя за окно. Дождь усиливался. Тугие капли хлестали по ветвям деревьев, по земле, по окнам, звонко разбиваясь о стекла.
– Не знаю, Терех. Детей много, а кораблей мало. Могут все и не уместиться. Думать надобно – кого брать, а кого нет.
– Ты понимаешь,
– Я не отрицаю, что все дети нам важны! Но придется взять избранных… или погибнуть всем вместе! Слышь меня?
– Прекрасно слышу, – Учитель Терех обернулся. В окутавшем зал полумраке (странно, ведь еще утро, подумалось Юсупу) руны на поясе Тереха чуть заметно светились зеленоватым блеском. Редкие волосы на его голове шевелил ветер, а борода оставалась недвижимой. Как и все его одеяние.
– Хорошо, Кадар. Когда придет время, я дам тебе знать. Только не подведи меня.
– Никак невозможно, Терех. Мы же с тобой настолько старые знакомые, что даже луна не помнит, когда мы впервые встретились! – Кадар поднялся со стула, отдуваясь. – Чуть что – я на месте. Только.. дай бог, чтобы этого не понадобилось! Может, нам удастся найти того, кто стоит за треклятыми тучами!
– Возможно, – ответил Терех, – а возможно, и нет. Осторожность никогда не помешает.
– Ты как всегда прав, мой дорогой, – с этими словами Кадар открыл дверь, ведущую в коридор, и скрылся за ней.
Не успела створка двери соприкоснуться с деревянным косяком, как Учитель Терех молниеносно бросился к небольшой трещине в стене.
Только сейчас Юсуп заметил ее и содрогнулся от волнения. Это была не обычная трещина. Она выглядела, словно… словно еще не затянувшийся шрам. Причем не в самой стене, а около нее – в воздухе!
Юсуп, конечно, не знал, что несколько недель назад здесь было отверстие в иные миры. Оно затягивалось медленно, скрытое от глаз людских. А сейчас Терех вновь рвал еще не заживший шрам, расширяя то самое отверстие. По его краям заискрился вечный огонек, а внутри заклубились едкие пары то ли дыма, то ли газа!
Юсуп не знал, что хотел делать Учитель. А вот старик Ильнур, похоже, догадывался. Он очень внимательно выслушал весь разговор Учителей, и до него стал доходить смысл происходящего на Острове.
Скорее всего, Терех хотел что-то узнать о таинственном враге, а может, попросить помощи у жителей иных миров.
Ильнур мог только догадываться, и ему оставалось лишь затаить дыхание и не шевелиться в своем темном уголке, дабы не привлечь внимания.
Дождь все усиливался. По узким улочкам утонувшего в деревьях города уже неслись первые ручейки, дождь сбивал листья, цветки, а ветер подхватывал их и крутил в нелепом и непонятном танце. Тучи грохотали, исторгая из себя неровные полоски молний и, казалось, были настолько тяжелы, что могли в одну минуту рухнуть на город и похоронить его под собой. Они закрывали собой далекий горизонт, словно не было им конца.
А Учитель Терех колдовал. Он вскидывал к потолку тонкие руки, выкрикивая какие-то только ему понятные слова заклинаний, и вокруг него вихрем стал разливаться белый свет. Спустя мгновение свет этот окутал все тело Тереха, скрыв его от взволнованных глаз наблюдателей, и не стало слышно вообще ничего, кроме раскатов грома за окнами.
А затем свет рассыпался. Просто упал на пол, как замок из кубиков, который выстраивают дети.
Свет разлетелся по полу миллионами брызг, и они не гасли, продолжая светиться белым.