Удавка из прошлого

Бабкин Борис Николаевич

– Ратуйте! – раздался истошный крик с соседнего двора. – Люди добрые! Пьяница обезумел! Ратуйте, люди добрые!

– Еду! – Бросив на рычажки телефонную трубку, участковый в спортивных штанах, сунув босые ноги в кроссовки, схватил кобуру с пистолетом и рванулся к двери. – Позвони в отдел! – выскакивая, крикнул он. – На хуторе пожар и выстрелы!

Длинноволосый парень, выскочив из джипа, вскинул руку с пистолетом. Ему на голову опустился конец

лома. С проломленным черепом он свалился.

– Твой черед, парень, – усмехнулся небритый здоровяк. – Нечего тут шмалять. Елки-палки! – рванулся он вперед. – Соловьев горит! Сюда! Сгорит Соловьев!

– Возьми! – Соседка бросила через забор огнетушитель сбивавшему с комода пламя Соловьеву. Двое мужиков топтали дымящийся мокрый брезент на полу. Вбежавший здоровяк схватил тлеющий матрац и выбросил его в окно. Соловьев тушил пеной из огнетушителя порог.

– Что это было-то? – спросил один из топтавшихся на брезенте мужиков.

– Солярка, – ответил другой. – Запах не чуешь, что ли? А чего это они, Соловей, на тебя наехали?

– Хрен их знает! – Соловьев отбросил пустой огнетушитель. – Хотя меня предупредили. Выходит, хорошо, что я этой бабе слово дал и не нажрался. Иначе хана. А вы-то как здесь оказались?

– Да мы к соседке твоей за самопалом пришли. Хоть и хреноватый самопал, но цена у нее не кусается, как у остальных. А тут глядим – трое с пушками к тебе во двор перелезли. Там тачка стояла, «Нива» нерусская.

– Джип, – усмехнулся здоровяк. – Я там ломом одного сделал. Он выскочил и дуру вскинул, я его и приголубил.

– Во-во! – кивнул первый. – Мы притаились и смотрим. А ты, видать, засек и пузырь швырнул. Прямо в лобешник тому, который стрелять хотел. Ну тут и началось. Мы с Павлухой одного выхватили и давай окучивать. Здоровый кабан и махаться умеет. Мне носопырку расшиб. Павлухе по ребрам съездил, – кивнул он на другого.

– До сих пор болит, – прижал тот ладонь к левому боку. – Может, сломал, сучара. И одного еще мы сделали у угла. Я ему кирпич на голову уронил, – хохотнул он.

– Что тут? – В комнату вбежал участковый.

– Да все путем, Зуб, – торопливо проговорил здоровяк. – Мы просто пожар тушили.

– Ты цел? – посмотрел на Соколова участковый.

– Да. Только обжегся малость. А ты шустро прибыл. Видать, запали в душу слова той…

– Тут три трупа, – войдя, недовольно проговорил лысый майор милиции. Фуражку он держал в левой руке, в правой был пистолет. – Что за дела, Зубин? – строго спросил он.

– Без понятия. Кто-то хотел поджечь дом, стреляли. Соловьев защищался… и вот еще граждане, – кивнул он на мужиков.

– Нашел граждан, – усмехнулся майор и, вытащив платок, вытер вспотевшую лысину.

– Граждане великой России, – насмешливо забубнил один, – защищали своего товарища от нападения. Кстати, оказали просто героическое

сопротивление.

– Заткнись, герой! – отмахнулся майор.

– А вы, товарищ майор, не отмахивайтесь! – неожиданно строго, по-военному четко произнес участковый. – Они граждане России и сошлись в схватке с четырьмя вооруженными бандитами. Так что…

– Один живой, – заглянул в разбитое окно старший сержант. – Голова пробита, но жив и в сознании.

– В камеру и врача, – приказал майор.

– Пусть врач сразу осмотрит, – посоветовал Соловьев, – а то всякое бывает, может кони двинуть.

– Без советчиков обойдемся! – прикрикнул на него майор.

– Тебе, Фечинов, верно говорят, – заметил входящий в комнату плотный мужчина лет пятидесяти. – Что тут случилось?

– Товарищ подполковник, – вытянулся майор, – на дом…

– Свободен, – перебил его тот. – Я с Соловьевым поговорю. И вы все свободны, – кивнул он остальным. – Зубин, опросите граждан. Приехал, называется, в отпуск! – Он покачал головой. – У тебя, Виктор, видать, судьба такая – постоянно с бандами разборки учинять, – усмехнулся он.

– Здрасьте, Владимир Петрович. Я, собственно… – Соловьев замолчал.

– Врача раненому! – крикнул подполковник.

Майор выскочил из дома. Трое мужиков и участковый вышли.

– Ну, рассказывай, – сказал подполковник. – Хотя пойдем на улицу, а то тут сильно дымом пахнет. Все потушил-то?

– Да вроде все, – кивнул Соловьев. – Хорошо, в бутылке солярка была, а не бензин. Да и как-то сразу мужики появились, а то бы сгорело все. Пойдемте во времянку, там и поговорим.

– Я скажу брату, чтоб фляжку принес, – подмигнул ему подполковник.

– Завязал, – твердо произнес Соловьев.

– Давно? – улыбнулся Владимир Петрович.

– Сегодня. Это мне и жизнь спасло. А то бы…

– На ружье разрешение есть?

– И даже охотничий билет.

– Что?! – крикнул по телефону Борисов. Выслушав, выругался и тут же спохватился. – Ой, извините ради Бо-га. – Он виновато взглянул на Аллу Викторовну и Варю. – На Соловьева напали. Но он жив. Там трое убитых и один раненый. Так, – посмотрел он на Андрея, – немедленно туда. Хотя нет, поедет Варя, а ты останешься тут и до прибытия оперов никуда. Понятно?

– Так точно, – кивнул Андрей.

– Вы оставляете мне охрану? – Погодина удивленно посмотрела на Борисова. – Но…

– Если угодно так назвать это, то да, – перебил ее Борисов. – Кажется, началась охота на неугодных свидетелей событий девяносто первого. Но почему после разговора с ним? – Он взглянул на Андрея. – Оружие есть?

– Нет, конечно.

– У меня есть именной, – тихо сказала Погодина, – и ружье. С полчаса мы продержимся, – улыбнулась она.

– Алло, Арин! – закричал в телефон Борисов. – Заскочи к нам и забери Кудрявцеву.