Удавка из прошлого
Шрифт:
– Да я тебе, гнида, где хошь это скажу, – пообещал Алексей. – Только ты же, если поломаю тебе что-нибудь, сразу к прокурору побежишь. Это вы на словах оторви да выбрось, а на деле шелуха от семечек.
Цыгин рассмеялся.
– Вот это да! – проговорил он. – Шелуха от семечек. Точнее, пожалуй, и не скажешь. Сядь, – приказал он Топорику, – и не рыпайся. И рот закрой, иначе можешь схлопотать. Понятых зовите.
– Хорош беспредельничать, – морщась от боли, промычал плечистый парень – омоновец,
– Может, добровольно все выдашь? – спросил Цыгин.
– Да иди ты! – огрызнулся Топорик.
– А боишься ты вешателей, – подмигнул ему Цыгин. – Доберутся они до тебя. Знаешь, я кайф ловлю, когда очередного жмурика снимаю.
– А когда баб снимали, тоже балдел? – поддел его Топорик.
– А вот это, – шагнул к нему капитан, – я тебе…
– Помогите! – заорал Топорик. – Мент бьет!
В комнату вбежал Арин.
– Да не тронь ты это дерьмо, – негромко проговорил он. – А вы стойте где надо, – повернувшись, кивнул он несмело заглядывающим в дверь женщине и мужчине в очках. – Понятые должны наблюдать за обыском.
– Смотрите внимательно, – попросил понятых Топорик, – а то подкинут что-нибудь, и меня за решетку. Они давно этого хотят. Вот вы сейчас на меня смотрите, а менты там что-нибудь подсунули. Я опротестую результаты обыска. – Он засмеялся.
Цыгин быстро вышел.
– Неужели думаешь, что-то найдешь? – ухмыльнулся Топорик. – Я вас давно ждал. Тут, кстати, недавно из отдела по борьбе с наркотиками были, тоже искали, да хрен чего нашли. И вы ни с чем уйдете.
– Пусто, – заглянул в комнату один из оперативников. – Весь этот дворец проверили, ничего нет.
– Я буду жаловаться, – весело проговорил Топорик. – То за наркотой приходят, то оружие ищут. Короче, у вас будут крупные неприятности. Ништяк, если ваши омоновцы кого-то отоварили.
– Так мы договорились? – спросил Китаец.
– А почему ты ко мне пришел? – поинтересовался Лесовик.
– Но мы же договаривались с тобой. А сейчас уже три раза машины перехватили таможенники.
– Это не мои проблемы, – сказал Лесовик. – Лучше тебе к Лохматому заглянуть. Он контролирует все дела в том районе.
– Но ты уже делал это.
– Больше я этим не занимаюсь, так что вопрос закрыт. Сгоняй к Лохматому, может, с ним добазаришься.
Зло блеснув глазами, Китаец вышел.
– Хрен вам, а не лес, – усмехнулся ему вслед Лесовик. – Теперь мы сами на этом бабки делать будем.
– Твоя? – кивнул на отъехавшую «вольво» невысокий старик.
– Предпочитаю наши, – отмахнулся Лохматый. – Короче, ничего так и не ясно, – вздохнул он. – На Топорика все наезжают за глаза, а…
– Не там вы ищете, – перебил его сидящий на кровати мужчина. – Тут, видно, кто-то вспомнил старое дело. В девяносто
– Постой, Кирка, – посмотрел на него Лохматый, – а какого хрена ты молчал?
– Потому и молчал, что забыть хотел. Да, видно, не получится. Я тогда сам еле ноги унес. Меня, можно сказать, менты спасли. Взяли как подозреваемого, а я спасибо им мысленно говорил. Мы там что-то вроде артели организовали, золотишко нашли. Не очень шло, но все-таки золото. Вот мы там и тормознулись. Угаловский у нас старшим был. Лихой мужик и не боялся ни черта. А там какая-то банда загуливала… – Тряхнув головой, он затянулся.
– Дальше, – присел рядом Лохматый.
– Ну, они вроде добазариться с нами хотели. А Угаловский их на хрен послал. Мы тоже заартачились. У нас и ружьишки были, и мужики все молодые и крепкие, не раз в переделки попадали и думали, что нам все по хрену. А потом, через двое суток, нашли одного нашего повешенным, с плакатиком на груди. Перетрухали все, но никто не хочет это другим выказать. Ну и хорохоримся!.. – Кирка сильно затянулся.
– Да хорош тебе дымить! – Лохматый выбил из его пальцев самокрутку. – Дальше давай.
– А что дальше? – раздраженно спросил Кирка. – Потом еще троих наших повесили и снова плакатики эти на груди. Мы оттуда и умотали. Может, и не свалили бы, – он вздохнул, – но Угаловского тоже нашли с петлей на шее. Видно было, что он так просто им не дался. Два ножевых ранения, башка разбита, и в ноге пули. Но висел. Мы врассыпную, как тараканы. Нас двоих менты прихватили, меня и Любимова. А когда вздернули Чусану этого, Генка прибежал ко мне и говорит: уматывать надо, снова тут эти вешатели появились. Я говорю – да брось ты пургу гнать, нас-то за что сейчас вешать? – Он достал кисет и свернул цигарку.
– Понятно, – пробормотал Лохматый. – Слушай, Кирка, а Будин при делах там?
– А хрен его знает, – пробормотал Кирка.
– Угол это, – прошептал Лохматый, – точно он. Ну, сучара, теперь-то мы тебя…
– Погодь-ка, Васек, – перебил его старик. – А чего ты так переживаешь? Ну вешают гнид, и хрен на них. Чусана тот еще гад был. Топорик не лучше. Змея давно пора было кончить, но он, сучонок, скользким был и выворачивался всегда. А за Топорика вообще не понимаю, чего уши ломаешь.
– Сейчас он живой нужен. Да и мне не хочется петлю на шею…
– А ты не боись, тебя не тронут. Нет на тебе ничего такого, за что можно было бы под людской пересуд попасть. А этих, – старик кивнул за окно, – давно пора повешать всех. И Топорика этого топором четвертовать. Он же, паскудина такая, все под себя гребет. – И расчувствовался вконец. – За что они с Чусаной пацаненка измордовали? Да к его девке пристали, а он не дал ее обидеть, вот и угрохали парнишку. Я бы судью этого, который освободил Топорика и Чусану, на месте тех палачей первым повесил бы.