Учитель
Шрифт:
– Натаниэль? – снова зову я.
Никто не отвечает. Ради бога, где он?
Пройдя около двадцати минут, я все еще не вижу его. Я не нашла его блуждающим, не нашла его мертвое тело, которое пожирают белки – его нигде нет. Я начинаю паниковать, но потом смотрю вниз и вижу что–то знакомое, вдавленное в грязь: следы от шин.
Его машина была здесь. Он был здесь. Он добрался до машины, а потом уехал и бросил меня. Но зачем ему это делать? Должна быть причина, но я даже не могу представить, какая. Но по крайней
Я иду по следам шин еще милю. Сейчас три часа ночи, и когда я добираюсь до главной дороги, она совершенно пуста. Даже нет возможности попытаться поймать попутку. Не то чтобы я этого хотела. Когда обнаружат, что миссис Беннетт пропала, будет плохо, если кто–то сообщит, что видел меня здесь в три часа ночи. Это было бы крайней уликой.
Я достаю телефон из кармана. По крайней мере, снова есть сигнал. Конечно, что мне с этим делать? Я не могу вызвать такси отсюда. И я точно не могу позвонить маме и объяснить ей, что я в глуши и мне нужно, чтобы меня забрали. Я должна быть уже дома, спать в кровати.
Я открываю Snapflash и отправляю сообщение Натаниэлю:
Адди: Ты где? Мне нужно домой.
Я смотрю на экран, ожидая ответа и объяснений, почему он бросил меня в глуши. Но ответа нет. Что бы он ни сделал и по какой причине, он не отвечает. А у меня нет его номера.
Это значит, что во всем мире есть буквально один человек, которому я могу сейчас позвонить.
Хадсон.
У нас уже есть одна ужасная тайна. Почему бы не добавить еще одну?
Я колеблюсь, пытаясь решить, стоит ли будить его в три часа ночи. Мне не хочется этого делать, но сегодня пятница. Завтра он сможет поспать.
Я очень, очень надеюсь, что у него не включен беззвучный режим.
Я выбираю его имя в контактах. Он все еще в избранном, хотя я не звонила ему почти год. Интересно, есть ли я еще в его списке. Может, он вообще меня заблокировал. Может, я звоню зря.
И точно, телефон звонит и звонит, но никто не отвечает.
Отлично.
Ну, вот и все. Мне больше некому позвонить. Хадсон был моей единственной надеждой, и он по какой–то причине не отвечает. Теперь мне нужно самой придумать, как добраться домой.
И как раз когда я собираюсь сесть на дорогу и разрыдаться, мой телефон начинает звонить. Натаниэль! Я знала, что он не подведет. Я знала, что он не бросит меня здесь.
Но тут меня ждет сюрприз: на экране не имя Натаниэля. Это Хадсон.
– Адди? – Его голос звучит сонно и растерянно. – Ты... ты только что звонила мне?
– Да. – Я сжимаю телефон так сильно, что боюсь, он треснет. – Я... мне нужна твоя помощь.
– Сейчас три часа ночи, – указывает он, не особо помогая.
– Знаю.
Он протяжно
– И что тебе нужно в три часа ночи?
– Мне нужно, чтобы ты меня забрал.
– Эм, мои родители не разрешат мне взять машину в три часа ночи. И у меня только ограниченные права, так что технически мне даже нельзя водить.
– Знаю.
На том конце долгая пауза.
– Где ты?
Я проверяю GPS. Если бы не он, я бы понятия не имела, где нахожусь. Я диктую ему адрес. Слышу, как он вбивает его в свой телефон, а потом ругается себе под нос.
– Адди, мне потребуется почти час, чтобы добраться туда.
– Знаю.
Я задерживаю дыхание, ожидая его решения. Мы с Хадсоном больше не друзья. Его девушка, кажется, меня ненавидит. И если его поймают, когда он будет тайком уезжать на машине посреди ночи, его посадят под домашний арест навечно. У него миллион причин отказать. И все же...
– Я выезжаю, – говорит он.
Глава 62.
Адди
Он справляется за сорок восемь минут.
Должно быть, он не превышал скорость, потому что если бы его остановили, у него, наверное, вообще отобрали бы права. Но зная Хадсона, он ехал так быстро, как только осмеливался. Когда его раздолбанная машина останавливается передо мной, я почти плачу от облегчения.
Когда я скольжу на пассажирское сиденье рядом с Хадсоном, я вижу, как устало он выглядит. Его бело–русые волосы совершенно взлохмачены, глаза сонные. Это неудивительно, учитывая, что я вытащила его из кровати.
– Спасибо тебе огромное, – говорю я ему. – Я... я у тебя в долгу.
Он бросает на меня взгляд.
– В еще одном, – быстро добавляю я.
Его глаза скользят по моему телу, от моих грязных и покрытых волдырями рук до испачканных грязью джинсов и, наконец, до кед, покрытых тыквенными внутренностями. Но он не комментирует. Он просто возвращается на дорогу и снова начинает ехать.
Мы едем в тишине следующие несколько минут. Радио включено, и так как уже поздно, рекламы почти нет. Я прислоняюсь головой к подголовнику, позволяя музыке омывать меня.
– Итак, – говорит Хадсон, – что это было?
– Это... эм... долгая история.
– Что ж, нам ехать еще час, так что время есть.
Я бы больше всего на свете хотела рассказать Хадсону все, что случилось сегодня ночью. Я бы хотела рассказать ему, и чтобы он понял, а потом точно сказал, что делать. Раньше у нас была такая дружба – когда он был готов сделать для меня абсолютно все. Но потом он сделал для меня абсолютно все, и теперь мы даже не друзья.
– Я приняла несколько плохих решений, – наконец говорю я.