Учитель
Шрифт:
Во многих смыслах убить меня сейчас было бы для него самым разумным.
– Нейт, – шепчу я. – Пожалуйста...
Его глаза похожи на черные дыры.
– Пожалуйста, что?
Я представляю, как его пальцы смыкаются вокруг шеи жены, перекрывая воздух.
– Пожалуйста, не надо...
Мои колени дрожат, и я боюсь, что они подкосятся. Я боюсь дышать. Вообще–то, я еще больше боюсь, что обмочу штаны. Но потом, когда я уже не могу выдержать ни миллисекунды, Нейт качает головой и шагает в полоску лунного света, отчего его глаза снова становятся
– Хватит быть смешной, Адди, – говорит он. – Ты знаешь, что это не я ее убил. Ты ее убила.
Я сглатываю.
– А. Точно.
– Господи, хватит давать волю воображению.
– Прости, – бормочу я.
Пока мое колотящееся сердце медленно возвращается к нормальному ритму, я пытаюсь убедить себя, что он прав. Я точно все выдумываю. Натаниэль не стал бы душить свою жену до смерти. Не стал бы.
А если бы и стал – если эти следы от пальцев принадлежали ему – у него была на то веская причина. Если он это сделал, то чтобы защитить меня. Защитить нас. Я доверяю ему.
По крайней мере, я так думаю.
Он смотрит вниз на землю, словно обдумывая следующий шаг. Я не хочу ложиться в эту могилу – очень, очень не хочу. Наконец он пожимает плечом.
– Ладно. Уверен, яма достаточно большая.
О, слава Богу.
– Слушай, – говорит он. – Я только что вспомнил, что так и не забрал ее сумочку из багажника. Наверное, лучше будет бросить ее сюда же. Мы можем отключить ее телефон.
– Ладно.
Он смотрит на часы.
– Я схожу за ней. Скоро вернусь.
– Я с тобой.
Натаниэль смотрит на меня как на дурочку.
– Адди, ты должна продолжать копать. Нам нужно закончить. Я же сказал – скоро вернусь.
Я не хочу оставаться здесь одна на этом дурацком тыквенном кладбище. Но по выражению лица Натаниэля ясно, что он не позволит мне пойти с ним. И он прав. Мне нужно продолжать копать.
– Возвращайся скорее, – говорю я.
– Обещаю. – Он одаривает меня долгим взглядом. – Помни, что бы ни случилось: все отрицай.
С этими мудрыми словами он выбирается из ямы. Он подбирает куртку, брошенную на землю, и накидывает ее на плечи. Я смотрю, как он уходит, пока звук его ботинок, хрустящих по листьям, не уносит ветром.
Глава 61.
Адди
Час. Прошел час.
Я добавила еще фут глубины к нашей импровизированной могиле, но Натаниэль не вернулся. Не может быть, чтобы ему потребовался целый час, чтобы дойти до машины и обратно до тыквенного поля.
Так где же он?
– Натаниэль? – зову я. Мне не хочется кричать его имя, но мне нужно его найти. Во–первых, без него я не смогу уехать домой. А во–вторых, где он, черт возьми? Идти до машины не больше пятнадцати минут.
Возможно ли, что он сел в машину и просто уехал?
Нет, это невозможно. Натаниэль бы так со мной не поступил. Он бы не бросил меня просто так.
Я вылезаю из ямы, колено врезается в гнилую тыкву.
– Натаниэль! – снова зову я, и мой голос эхом разносится по лесу.
Никто не отвечает.
Я хочу попытаться найти его, но я так заблудилась, что даже не знаю, в какую сторону идти. Если я уйду отсюда, не уверена, что смогу вернуться.
Тело Евы Беннетт все еще завернуто в ту темно–синюю простыню. Если Натаниэля здесь нет, я должна опустить ее туда. В конце концов, мы здесь для этого.
Я сажусь на корточки рядом с ее телом. Не хочу к ней прикасаться. Знаю, это глупо. Мертвечиной не заразишься. Когда я оставила отца лежать на лестнице, я тоже не хотела к нему прикасаться. Это Хадсон проверял, дышит ли он.
Давай, Адди. Ты должна это сделать.
Я делаю глубокий вдох и перекатываю ее. Ее тело все еще очень податливое, как тряпичная кукла. Я слышала, что мертвые тела со временем коченеют, но с ней этого еще не случилось. Я перекатываю ее еще два раза, пока она не оказывается на краю выкопанной ямы. Она идеального размера. Так что я сталкиваю ее прямо туда.
Тело падает в могилу с громким глухим стуком. Когда оно падает, из простыни что–то вываливается. Мне приходится снова залезть в могилу, чтобы посмотреть, что это, и я прихожу в ужас, понимая, что это сумочка миссис Беннетт.
Значит, мы все–таки не оставили ее в багажнике.
Я не понимаю. Натаниэль сказал, что ее сумочка осталась в багажнике, но, очевидно, это не так. Он ошибся? Или он мне солгал?
Мне нужно найти его. Я больше не могу делать это одна.
Я бросаю сумочку обратно в могилу. Не хочу ничего больше делать, не найдя Натаниэля, но я не могу оставить яму такой. Я не могу уйти отсюда с открытой могилой и мертвым телом внутри, особенно если есть шанс, что я не смогу найти дорогу обратно.
Поэтому я снова вылезаю из могилы. Хватаю лопату и сгребаю столько земли обратно в яму, сколько могу. Я засыпаю мертвое тело приличным слоем земли – более чем достаточно, чтобы отпугнуть животных, но все же кажется возможным, что кто–то может наткнуться на него. В смысле, если кто–то вообще будет бродить по месту, где умирают тыквы.
Листья недавно опали с деревьев, и повсюду лежат кучи. Вместо того чтобы возиться с землей, я лопатой сгребаю как можно больше листьев обратно в яму. Я продолжаю, пока она не заполняется полностью.
Вот. С расстояния в фут могила теперь совершенно невидима.
С этим покончено. Я бреду обратно с тыквенного поля, ориентируясь по вывеске у входа. Уверена, что мы свернули налево, когда заходили, значит, чтобы вернуться, мне нужно повернуть направо. Так?
Блин, как бы я хотела лучше разбираться в математике.
Я спотыкаюсь на тропинке, усыпанной камнями и скользкими листьями. Есть поляна, через которую мы прошли, но я не уверена, что иду правильно. Вполне возможно, я углубляюсь в лес. Через несколько минут мои кеды превращаются в мокрое месиво из грязи.