Учитель
Шрифт:
Как бы то ни было, я беру нацарапанную им записку–разрешение и скольжу ей в карман, но она мне не понадобится. Я ухожу пораньше, запрыгиваю на велосипед и кручу педали так быстро, как только могу, чтобы попасть домой и переодеться.
Только я не совсем доезжаю до дома.
Я знаю, где живет Кензи Монтгомери. Существует список адресов всех учеников, и после того как я «позаимствовала» ее ключи, я нашла ее адрес. Он как раз по пути к моему дому, и я нашла время проверить это место. Посмотреть–то не вредно.
И сегодня я решаю взглянуть еще раз.
Глава 23.
Адди
Конечно
Я почти уверена, что два, а может, даже три моих дома поместились бы в доме Кензи. Даже ее лужайка выглядит красивее нашей – зеленая и пышная, хотя у всех остальных трава, кажется, увядает с наступлением осени. У нее что, искусственная трава на лужайке? Такое бывает?
Я задерживаюсь у дорожки к ее дому, все еще сидя на велосипеде. Окна дома темные. У ее родителей какие–то высокопоставленные должности, они то ли юристы, то ли директора компаний – я слышала, как она хвасталась, что их никогда нет дома, пока она планирует вечеринки, на которые пускают только ее избранный круг друзей. Только школьная элита бывала внутри дома Кензи. Мы с Хадсоном раньше высмеивали эти вечеринки. Теперь он, наверное, почетный гость.
Я снимаю рюкзак. Роюсь в маленьком кармашке, пока не достаю ключи от дома, которые ношу с собой с тех пор, как стащила их из ее сумки. То, что я обдумываю, рискованно. Родителей Кензи может не быть дома, но это не значит, что у них нет какой–нибудь сложной системы сигнализации. Или, может, питбуль выпрыгнет на меня, как только я переступлю порог. Это было бы в духе моего обычного везения.
Нет. Овчинка выделки не стоит. Моя жизнь не станет лучше, если меня покусает питбуль.
Вместо этого я продолжаю путь домой. Когда я добираюсь, мама сидит на диване и читает. Она любит читать, и это бесило моего отца. «Ты любишь проводить время со своими книгами больше, чем со мной». Не думаю, что это было правдой, но если и так, можно ли ее винить?
– Адди. – Она поднимает глаза, видя меня, и закладывает в книгу закладку. Я всегда загибаю уголки страниц, но она терпеть этого не может. Она так бережно обращается со своими книгами. – Ты рано. Готова ехать навестить отца?
Я как–то забыла о ее плане сегодня ехать на кладбище к этому придурку. Этот день становится все хуже и хуже. Особенно когда мама встает с дивана, окидывает меня взглядом с ног до головы и говорит:
– Ты серьезно сегодня так оделась в школу?
– Ага, – говорю я, потому что просто не хочу рассказывать ей о том, что случилось. Было достаточно унизительно это пережить, не хочу делиться ни с кем, даже с мамой.
Она закатывает глаза.
– Ты не можешь так одеться на кладбище. Почему бы тебе не пойти переодеться?
Я бросаю рюкзак на пол.
– Нет. Я не буду переодеваться.
– Ну, так ты не пойдешь.
–
– Аделин! – восклицает она. – Так нельзя!
– Я серьезно. – Дергаю за край своей потной футболки. – Он вечно был пьян и бил тебя. Он не заслуживает, чтобы мы его навещали.
Мой отец был ужасен. Большую часть моего детства он был пьян. Даже несмотря на то, что люди смеялись над отцом Хадсона, я бы в мгновение ока променяла своего на его стыдного отца, со всеми его польскими ругательствами. Мой отец даже ни разу не удержался на работе, даже уборщиком в школе. Каждый раз, когда кто–то давал ему шанс, он являлся на работу пьяным и его увольняли. Мама содержала нас все мое детство.
Я была у Хадсона, мы делали уроки, когда мне позвонила мама и сказала, что моего отца нашли внизу лестницы, он не дышал. И мне не было ни капельки грустно.
– Адди, – тихо говорит она, морщины под глазами становятся глубже, – он все равно был твоим отцом.
Я не двигаюсь с места в гостиной. Я не собираюсь переодеваться. Не ради него. Если она заставит, может, я и пойду, но как только мне исполнится восемнадцать, это будет в последний раз.
– Ладно. – Плечи мамы опускаются. – Мы можем не ездить.
Я в шоке. Моя мама суперупрямая, и я думала, мы точно будем спорить об этом еще час. Не могу поверить, что она просто так это оставила.
– Правда?
– Правда. Но пожалуйста, переоденься. От тебя ужасно пахнет.
– Ладно...
Она улыбается.
– И давай сходим сегодня поужинаем. Нам обеим не помешает выбраться куда–нибудь вечером.
Не могу с этим не согласиться.
Глава 24.
Ева
На свой день рождения я надеваю туфли «Louis Vuitton» и красное платье, облегающее фигуру. Может, я и не самая пышнотелая женщина в мире, но я сохранила хорошую форму, и это платье подчеркивает мои достоинства, Джей бы очень оценил. Но когда я вхожу в гостиную, где Нейт смотрит телевизор, он едва смотрит на меня.
– Готова идти? – спрашивает он. Он даже не переоделся из рубашки и брюк, в которых был на работе, но, справедливости ради, он всегда выглядит невероятно красивым.
– Готова. – Я хватаю сумку, оставленную на столике у входной двери. – Я думала, мы могли бы сходить в Maggiano's сегодня вечером.
Нейт смотрит на меня так, будто я только что предложила махнуть в Италию на ужин.
– Maggiano's? Это же довольно далеко, нет? И дорого.
– У меня день рождения, – начинаю я, но мне не хочется спорить. И по правде говоря, мне тоже не улыбается сидеть с ним в машине следующие сорок пять минут. – Ладно. Хочешь в Piazza?
Piazza – популярный итальянский ресторан примерно в десяти минутах отсюда. Там дешево и быстро готовят. Не совсем то место, о котором я мечтаю в особый день, но у меня такое чувство, что этот вечер не будет особенным. Так уж и быть, пусть картина будет полной.