Учитель-психопат

Свинаренко Евгений

— Довольны? — спросила она.

— Премного благодарен, дорогой Вы мой человек, Алевтина Геннадьевна, — Готов подмигнул и пошевелил ушами.

Селезнева пренебрежительно фыркнула:

— Читайте, если Вам это интересно. Вот ключ, будете уходить, закройте класс.

Математичка вышла. Готов буркнул что-то непристойное ей вслед и погрузился в изучение брошюр.

Утро следующего дня выдалось на редкость «приветливым». Во дворе собственного дома Готова облаяла и даже чуть не укусила маленькая собачка. Забытый зонтик стал причиной того, что под дождем промокли

шляпа и плащ. В результате нежелания идти до работы пешком, в переполненном автобусе отдавили носок с утра начищенного ботинка.

В школе громыхала музыка в стиле диско. Ди-джеи школьного радио вели праздничную программу, посвященную дню самоуправления. Разнокалиберные школьники шныряли туда-сюда в приподнятом настроении.

Готов подошел к расписанию и вслух произнес:

— Ага, восьмой «А», математика первый урок. Замечательно.

Он взял ключ от кабинета математики. Зашел в класс. Достал из шкафа методичку для восьмого класса. Написал на доске число, «Контрольная работа», а также выписал из методички задачи и примеры для двух вариантов.

Рассевшихся по местам восьмиклассников переполняла радость. Еще бы: настоящих-то уроков не намечается. Но Готов попытался слегка скорректировать их настрой.

— Сесть и заткнуться! — крикнул он.

Ученики притихли и насторожились.

— Как вы успели заметить, я не в духе. И даже скажу почему. Во всех нормальных школах день самоуправления подразумевает под собой то, что школой управляют школьники. И ведут уроки тоже школьники, а не педагоги меняются местами. Так уж коль директор ваш — баран, достаем чистые двойные листки и пишем контрольную работу. Задание на доске. Сорок пять минут в вашем распоряжении.

— Мы в день самоуправления никогда не пишем контрольную, — возмутилась староста Оля Исаева.

— Сегодняшний день станет исключением, — отрезал Готов.

— Мы не хотим, — дерзко сказал Олег Бабушкин.

Поднявшись с места, Готов заложил руки за спину и прошелся по классу:

— Еще слово, и я каждому сделаю по персональному харакири.

Добрая половина класса на всякий случай вырвала из тетрадей двойные листы и списывала задание с доски.

Олег Бабушкин пренебрежительно упрекнул одноклассников:

— Че вы как дураки?! Че, контрольную собрались писать?! Зассали, что ли?

— Закрой варежку, — оборвал Готов, — а не то я…

— А че Вы сделаете, — парень демонстративно расстегнул ворот рубашки.

— Убью… — Готов покраснел как томатный соус.

— Вас тогда в суд посадят, — сказал Бабушкин и тут же поправился, — э-э-э… в тюрьму посадят.

Класс засмеялся. Учитель тоже слегка повеселел:

— Лох! — ухмыльнулся Готов. — Облажался?!! В суд, говорит, посадят. Идиот. Дебил.

Неожиданно Готов закрыл глаза, развел руки в сторону и принялся делать дыхательную гимнастику. Глубокий вдох, задержка и выдох с кряхтением. 8-й «А» в изумлении открыл рты.

Учитель встал в боевую стойку и с пронзительным криком «Ки-и-я-а-а» в прыжке ударил ногой воображаемого противника.

Ребята издевательски зааплодировали. Готова это взбесило.

— Исаева! — почти прорычал он,

обращаясь к старосте, — на тебя возлагается ответственность за срыв контрольной работы.

— Мы не обязаны, Рудольф Вениаминович, писать эту контрольную, — пролепетала Исаева. — Сегодня наш праздник, а Вы не учитель математики.

— Ты не права.

— Никогда нельзя говорить человеку, что он не прав, — сказала староста.

Готов по-отечески улыбнулся и покачал головой:

— Что, дурочка, Карнеги начиталась? А что я должен сказать, если ты, действительно, не права?

— Что угодно, только не так. Ну-у-у…

— Пык… мык… Сказать нечего? Девочка моя, следовать тому, что пишет Карнеги, означает лизать всем и каждому задницу. Для того, чтобы улучить момент, когда у человека от лести вскружится голова, и воткнуть нож в спину. Басню Крылова «Ворона и лисица» читала? Читала. Так вот, лиса в басне руководствовалась именно методикой Карнеги.

— Карнеги жил позже, чем Крылов, — парировала Исаева.

— Ну, ты точно дура. Я же говорю вообще, гипотетически, метафорически, абстрактно. А ты… тупая ты, короче.

Исаева дернулась и отвернулась. Сев за стол, учитель сказал:

— Ладно, обойдусь без нервотрепки. Не хватало еще из-за вас, балбесов, здоровье себе подорвать. Алевтина Геннадьевна посоветовала мне анекдоты с вами потравить. Анекдотов я не знаю. Анекдоты только в передаче «Аншлаг» травят… Вы представляете, какое дело, как ни включишь телик — хоть на одном канале да обязательно юмористы прыгают. Я понять никак не могу: это телевидение халтурит или народ в стране настолько ополоумел, что на этих хохмачей спрос имеется? Хорошо, если б смешно, но ведь не сме-ш-но. Шутки современных юмористов сродни КВНу самой что ни на есть наинизшей лиги. Возникает вопрос: быть может, хорошее по телевидению просто не показывают? Тогда встречный вопрос: по какой причине? По какой причине мы, вместо хорошего боевика или мультиков, должны лицезреть глупость, ханжество и безнравственность? Поднимите руки, кто считает, только честно, что передача «Аншлаг» это смешно.

Не поднял никто.

— А КВН?

«За» проголосовали единогласно. Готов расплылся в улыбке.

— Руками младенцев глаголет истина. Хотя, признаться, насчет КВНа культяпок я ожидал значительно меньше. Ну что ж — глас народа. Ой, что-то настроение поднялось. Давайте устроим пресс-конференцию. Вы будете журналисты, а я интервьюируемый, как будто звезда или видный политический деятель. Задавайте.

Класс заметно оживился и повеселел. Готов откинул на спинку стула и сложил ногу на ногу.

После недолгих раздумий школьники стали задавать вопросы, старались походить на журналистов:

— Где Вы учились?

— В МГУ, — однозначно ответил Готов.

— Какой ваш любимый цвет?

— Белый. Потому что он вбирает все цвета радуги.

— Вы женаты?

— Нет.

— Почему?

— По кочану.

— А, правда, что у Вас дома большая коллекция старинных монет?

— Чистая правда. И не только монет, бумажные деньги я тоже люблю. Еще древние книги, карты и засушенных насекомых.