Ученик колдуньи
Шрифт:
Почему-то казалось, что вместе с фальшивой красотой колдунья растеряла и львиную долю могущества. Впрочем, проверять теорию на практике не хотелось.
— Будешь читать мне нотации? — колдунья зыркнула на нее из-под кустистых бровей.
— Ну что вы! Я горжусь вашим выбором, госпожа! — отчеканила Гвендолин, и тут уж даже Айхе от изумления приоткрыл рот. — Надеюсь, впредь будете совершать правильный выбор раз за разом, и Дориан оценит это, и…
— Говори-ка покороче. Я подурнела, но не поглупела. К чему клонишь?
Гвендолин
— Верните этому мальчику настоящий облик. Пожалуйста.
Колдунья возмущенно полезла подниматься, охая, ахая и щелкая артритными суставами. Они с Гвендолин теперь были одного роста, а посему, чтобы вскинуть немощные старческие руки для заклятия, ей пришлось бы изрядно поднапрячься. Судя по всему, не привыкшая к благотворительности ведьма готова была рискнуть: по привычке слепить какие-нибудь препоганые чары, чтобы приструнить нахалку, пусть даже после этого придется развалиться на трухлявые щепки. Но тут встрял Айхе.
— Я расскажу о вашем благодушии Дориану! — многозначительно пообещал он.
Колдунья застыла и вперила в него водянистые глазки, явно жалея, что не научилась убивать взглядом.
— Гнусный шантаж, — проворчала она наконец. — А ты. Ты, драконье отродье. Я с тобой еще не закончила.
— Прошу прощения, мэм, но я с вами закончил, — Айхе галантно шаркнул ножкой с легким издевательским поклоном и приложил ладонь к груди. Кагайя проследила за красноречивым жестом, и тут ее обвислая, дряблая физиономия, сплошь усеянная старческими пятнами, вытянулась от изумления:
— Как… Как… Как… — закудахтала она, давясь словами.
— Договор расторгнут, госпожа, — весело сообщил Айхе. — У вас больше не получится принуждать меня ко всяким непотребствам. И контролировать. И лишать сил, когда вздумается. Теперь уж я как-нибудь сам по себе.
— Идиот, — рыкнула ведьма единственное, на что хватило ее застопорившейся мозговой деятельности.
— Где-то я это уже слышал, — усмехнулся Айхе. — А знаете, что самое удивительное? Без вашей опеки я стал вдвое сильнее. Думаю, нет нужды рассказывать, как это получилось: вы ведь сами заковали меня в волшебные кандалы и держали, как цепного пса, на привязи.
— Я заботилась о твоем благе! — возмущенно гаркнула ведьма. — Растила, как собственного сына, кормила, обучала!.. Пригрела змею на груди, — она выдержала драматическую паузу, всем своим жалким видом изображая оскорбленное достоинство. — Ты просто неблагодарный щенок. Наглый, вероломный, заносчивый, бесстыжий нищеброд, свалившийся на мою голову. Я потратила годы на твое обучение, но ты бездарен и безнадежен.
— Неужели? — лицо у Айхе потемнело, как грозовое небо. Обидные слова колдуньи задели его за живое. — Может, тогда прямо сейчас и проверим, насколько я бездарен?
Кагайя стушевалась, с сомнением поглядывая на красное свечение вокруг его ладоней, и, кажется, поняла, что
— По-моему, вы сейчас не в том состоянии, чтобы меня злить, — сказал Айхе.
— Убирайся с глаз моих, — процедила ведьма, — а то ведь не погляжу, что молодой и горячий.
— Сначала верните ребенку настоящий облик.
— А сам? Раз уж ты у нас теперь на все руки от скуки?
— Боитесь не справиться даже с элементарным? — поддел Айхе.
Кагайя вспыхнула от гнева: ее рыхлый, как пустой мешочек, подбородок задрожал вместе с губами, по лицу и шее разлилась пунцовая краска, глаза остекленели. Того и гляди инсульт хватит.
— Учись, бездарь!
Слабое шевеление скрюченных пальцев — и крысенка, нет, уже мальчика подбросило вверх, прямо в распахнутые объятия Гвендолин.
— Гвенни! — задыхаясь, всхлипнул тот и безудержно расплакался. — Я больше никогда… никогда… никогда!
Он сжал ее с недетской силой, аж ребра хрустнули.
— Ну, ну, тише, — проговорила Гвендолин, поглаживая его по грязной макушке и боясь, как бы тоже не удариться в слезы. — Больше никаких рогаток?
— Угу.
— И никаких крыс?
— Угу.
— Договорились, — она оторвала его от себя и поглядела в раскрасневшееся, перепуганное лицо. — Вдруг и в нашем мире тоже встречаются оборотни?
— Клянусь! — выпалил Дэннил.
— Ладно, тихо, успокойся.
— Пошли вон отсюда, — со злым нетерпением прошипела Кагайя и склонилась погоревать над мертвыми питомцами. — Чтобы я вас больше не видела.
— Я не ослышалась? — спросила Гвендолин, уже очутившись на грязных, заваленных обломками каменных ступенях. Дэнни цеплялся за край ее туники, Айхе, подталкивая, наступал на пятки. — Она позволила нам уйти насовсем?
— Скорее, выгнала в шею, — поправил Айхе. — И это отличная новость.
— Значит, ты тоже можешь?..
— Уйти? Разумеется. Не оставаться же после того, как я, по ее милости, едва не пошел на корм червям.
— И ты уже решил, куда отправишься? — сердце в груди так и прыгало. То ли от торопливого бега по ступенькам, от которого уже ломило мышцы, а то ли от недоброго предчувствия. И Айхе, к горькому разочарованию, оправдал ее худшие опасения:
— Сначала попытаюсь разыскать отца, — сообщил он, запыхавшись. — Говорят, за морем есть горы: высокие, до самого неба. Они так и называются, Поднебесные. Там обитель Хозяина Ветров.
Все правильно. С чего бы ему рваться вслед за Гвендолин в человеческий мир? Кто его там ждет? Или что? Ни дома, ни семьи, ни — вот ведь смешная штука! — образования, чтобы работать. И не поколдуешь толком. А может, колдовство там и не сработает вовсе? И превратится мальчик-дракон из талантливого волшебника в неуча-подростка, ночующего на вокзале. Та ещё перспектива.