Ученик колдуньи
Шрифт:
— Бесполезно, — сказала Кагайя, глядя куда-то сквозь девочку. — Пустая болтовня.
— Ничего подобного…
— Мне восемьсот тридцать два года! — рявкнула ведьма. — Поздновато для романов, не находишь? И не делай вид, будто тебя тревожат мои душевные терзания.
— Они тревожат всех в этом мире, потому что от них зависят жизни людей.
— Люди — мусор, — с отвращением выплюнула Кагайя.
— Даже Дориан?
— Для него я — древняя старуха. Он прекрасно знал, для кого варит зелье молодости. В любом случае, у
— Это его слова? — спросила Гвендолин. — Или ваши догадки?
— Это реальность.
— И вы не допускаете мысли, что можете заблуждаться? Я всю жизнь считала колдовство сказками, а духов и языческих чудовищ — плодами больной фантазии. Пока воочию не убедилась в существовании того и другого. Может, и вам для начала стоило бы поговорить с самим Дорианом?
— Учить меня вздумала?
— Вы сами лишили себя надежды! — выпалила Гвендолин. — Вы все решили за Дориана. Вы насочиняли себе препятствий, потому что однажды уже получили отказ и боитесь получить снова.
Ведьма поднялась с опрокинутого стула, грозно выпрямилась, и Гвендолин сжалась под ее гневным взором.
— Подумаешь, восемьсот лет, — выдавила она упрямо, не желая замолкать. — Мама всегда говорила, что любят не за что-то, а вопреки.
— Я ни перед кем не собираюсь унижаться, — холодно произнесла Кагайя. — Я уже потеряла больше, чем могу вынести. Неужели этого мало? — Она обвела руками разруху и с болью остановила взгляд на своих морских любимицах. — Они были достойнее иных людей. И они… любили меня безвозмездно…
— Почему же вы так не можете? — с вызовом спросила Гвендолин, прекрасно понимая, что напрашивается на неприятности. Если ведьма психанет, не сносить ей головы. — Самоотверженно, без претензий на взаимность. Он ведь хороший, Дориан. Ему не нужно ни ваше могущество, ни власть над миром, ни этот замок, ни прислуга, ни колдовство. И ваша молодость и красота тоже не нужны. Ему нужна душа, а она у вас черная. Вы людей убиваете, — на глазах выступили слезы. — Разве так поступают те, у кого есть сердце?
— Конечно, нет, — тонкие, бледные губы колдуньи дрогнули. Болезненная улыбка словно изломала их, до того не к месту она пришлась на этом идеальном, похожем на восковую маску лице. — Те, у кого оно есть, так не поступают.
Кагайя замолчала. Гвендолин смотрела на нее широко раскрытыми от неожиданного осознания глазами.
— Сердце, — выдохнула она. — Это ваше сердце в том сосуде!
— Гляди, какая сообразительная, — едко бросила ведьма, не прекращая кривить рот. — И когда же ты успела все разглядеть?
— Но зачем?.. Как?.. Почему вы просто не вернете его?!
— Не слишком ли много вопросов для гнилого отребья? — Кагайя высокомерно вздернула подбородок. Ее явно посетило секундное вдохновение размазать нахалку по грязному полу. — А впрочем, шут с тобой. Его выкрал мой предшественник, мечтавший получить несравненное
— Такой ценой? Отказалась бы. Уж лучше рыдать, зная, что твое к тебе вернется, чем не рыдать и не ждать ни от кого ни любви, ни благодарности.
— Дура безмозглая.
Гвендолин не нашла, что возразить. Доводы кончились. Удивительно, что она до сих пор не присоединилась к Галиотис и Тридактне. Похоже, ведьма и впрямь рехнулась: изменила собственным привычкам косить людей направо и налево. А может, просто заленилась расходовать на Гвендолин чары.
Плывущая чернильная каша над головой с минуты на минуту грозила опуститься на ведьмину макушку. Ветер легонько раздувал черные локоны, метущие пол.
Неожиданно осколки стекла громко хрустнули под чьим-то ботинком.
Гвендолин оглянулась.
Пригибаясь, как солдат под обстрелом, вытаращив глаза на водоворот хаоса и приглаживая буйную копну огненных волос, на руинах кабинета возник Дориан.
— Госпожа, — пробормотал он, отвесив неуклюжий поклон, и Гвендолин в очередной раз поразилась прихотям любви: все-таки удивительно, как такая грозная, могущественная, высокородная женщина умудрилась проникнуться симпатией к столь нескладному мужчине. Будь он хоть трижды гением: в данном ситуации это казалось, скорее, недостатком, чем достоинством.
— Это я виноват, — смиренно произнес алхимик без предисловий. — Если бы мой волос случайно не упал в зелье прозрения и не нарушил хрупкую ткань мироздания, дракон не сумел бы выкрасть амулет у вашей сестры, а я увидел бы его истинную природу и…
— Дориан, — только и сумела вымолвить ведьма.
— Простите меня, госпожа, я был слишком занят посторонними делами, чтобы вовремя позаботиться о вашем будущем. Я так страшно рассеян. Давно нужно было сварить зелье для вас…
— Гвендолин! — позвали шепотом, и девочка кинула быстрый взгляд через плечо.
— Айхе?
— Пойдем, — прячась за обломками стен, юноша призывно махнул рукой. — Ты еще успеешь выбраться через южные ворота!
Предложение вогнало в ступор. Гвендолин поглядела на Кагайю и Дориана, которые продолжали что-то бубнить друг другу, не слушая ответных слов. Просто развернуться и уйти? Наверное, Дориан теперь сам уговорит колдунью снять амулет. Или не уговорит, и тогда тем более следовало поторопиться. Но сердце по-прежнему ныло от необходимости возвращаться домой.
Крысенок спрыгнул с плеча Айхе и, возбужденно пища, заметался вокруг, явно призывая делать ноги, пока не поздно.