Ублюдок
Шрифт:
– Поля, ну? Я был не прав, это ужасный поступок. Не злись и скажи что-нибудь. Можешь даже меня ударить, только перестань… разочаровываться во мне. Пожалуйста.
Он действительно был взволнован и боялся потерять то доверительное отношение между нами, что выстроились за относительно небольшой период.
– Нет, я не злюсь, просто сильно расстроилась, – заверила его, все так же хмурясь. – Но ничего, у меня тоже есть деньги. Сейчас сходим к тете Маше, объясним ситуацию и попросим прощения.
Марк несколько секунд
– Мы?
– Ты и я, – широко улыбнулась я. – Я тебя ни за что не оставлю, Марик. Карина не говорила, как сложно от меня отделаться? Она вон третий год мучается со мной.
– Поля… – выдохнул он. – Ты…
– Самая крутая?
– Круче тебя уже не будет, – хмыкнул брат.
– Не заговаривай мне зубы, – решила добавить ложку дегтя. – Я тебя еще не простила.
– И что мне сделать для того, чтобы простила?
Я сделала вид, что задумалась, и предположила:
– Может, свернешь горы? Вон Уральские неправильно стоят. О, еще мне безумно нравится созвездие Северной короны, можешь достать мне ее с неба? Хотя… Просто будь собой и не совершай необдуманных поступков, Марик. Я знаю, что ты лучше всех на свете. Всех-всех, слово даю и…
И запнулась о его взгляд. Странный, пристальный. И я вдруг поняла, что Марк до сих пор держал меня. До этого его прикосновения почти не ощущались, я к ним привыкла, а сейчас… Словно моя кожа под его пальцами печет. Он настолько горячий? Или у меня лихорадка?
Я не успела ничего предпринять. Смотрела в его бесконечную зелень, пока Марик медленно склонялся ко мне…
То, что случилось дальше, сложно назвать поцелуем. Просто прикосновение губ, которое продлилось меньше двух секунд. Жар усилился, и я испуганно оттолкнула парня. Все мысли мгновенно смешались, словно несобранный пазл, части которого никак не хотели собираться в единую картинку – их слишком много, они все пестрые и с разными уголками для соединения. В голове столько ощущений и переживаний, что… Что я впервые не знала, как быть. Я попала в тупик, где единственный выход – пробить стену и убежать. Неправильный выход, но другой идеи нет.
И я, отчего-то прикрыв ладонью пылающие губы, убежала раньше, чем Марк успел мне что-то сказать. Он меня звал, но я не обращала внимания. Мне надо было подумать. Проанализировать. Принять. Что именно? Что Марк меня… почти поцеловал?
Что это вообще на него нашло?
И как теперь быть?
Еще я не понимала реакцию своего тела. Почему мне так жарко? Так удушающе жарко, будто стою под солнцем, а лучи касаются только тех участков кожи, где побывали пальцы Марка.
Я долго гуляла по полупустой школе и продолжила бы бездумно ходить с этажа на этаж, если бы не папа.
– Полина, где ты? – первым же делом спросил он недовольно. Судя по тону, он зол.
– Я еще в школе, па, – ответила я и осторожно задала вопрос: – Что-нибудь
– Неважно, – отмахнулся мужчина. – Лучше скажи, где Марк?
Мне стало нехорошо. Вдруг подумалось, что отец мог каким-то невероятным образом узнать о том, что… что чуть не произошло.
– Я его не видела, – дрогнувшим голосом сообщила я.
– Вот паршивец, – прошипел папа. – Если встретитесь – пусть срочно идет домой.
Я пообещала, что так и сделаю, и, завершив вызов, направилась в сторону кладовой, по пути набирая брату, но его телефон был выключен. Помещение, где хранили всякий ненужный инвентарь, было пустым, холодным и неуютным. Лишь на белой стене, еще два часа назад чистой, виднелись пара кровавых пятен. Точно от удара кулака…
Несколько секунд озадаченно смотрела на следы, а затем принялась искать свою тетрадь с двойкой, но не нашла.
***
– Марк, еще раз уточняю: это были ты и твои друзья? Ты в здравом уме ограбил магазин?
– Киоск, – тихо поправила я, но умолкла, едва отец строго на меня посмотрел.
Я перевела взгляд на брата. Тот стоял почти неподвижно и не уронил ни звука. Ему словно было все равно… Разве он может быть безразличен к своей судьбе? Папа же хочет его отослать в закрытую школу! И если сейчас сделать хоть что-нибудь, то, возможно, он передумает. Довлатов-старший отходчивый человек, надо просто найти смягчить его.
"Ну же, солги", – мысленно взмолилась я. Мне безумно хотелось подойти к Марику и взять за руку, поддержать. Он как только переступил порог, так отец и начал допрос. Откуда-то ему было известно о том, что творилось прошлой ночью.
– Марк, не вынуждай повторять уже трижды или повышать на тебя голос, – у папы уже сдавало терпение. Он хмурился, на лбу залегла жесткая складка, а голос обжигал холодом.
"Солги, Марик, миленький!", – повторяла я про себя, вслушиваясь в напряженную тишину и ожидая насмешливое "нет" и грубую шутку в стиле Марка.
Однако я получила иное. Прожигающий насквозь взгляд парня и бесцветное:
– Да.
– Что "да"?! – взревел отец. – Ты ограбил?
Я ведь знаю, что это не так, что он ничего не взял, но едва открываю рот, начинает говорить Марик.
– Я.
Мне в этот миг захотелось его стукнуть! Что за дурак? Зачем он так? Я ведь даже с тетей Машей договорилась о том, как отстранить от этой истории брата, а тут… Дурак, других слов нет.
– Ладно. А бутылки из-под виски? Тоже ты? – кажется, папа сам не желал рубить с плеча и ожидал хоть каких-то оправданий, чтобы не совершить то, о чем будет жалеть.
– Я. – Марик оставался невозмутимым. – И что?
Что он творит?! Злит родителя еще больше, вместо того, чтобы признать свою вину и рассказать правду.