Убийство на Вулкане
Шрифт:
Первой заговорила ТМир.
– Даниэль, сегодня я опозорила свою семью. Ее слова прозвучали как гром среди ясного неба. Корриган ожидал услышать все, что угодно, только не это. Запинаясь, он промямлил:
– О, нет, что ты! ТМир, мы ведь с тобой не женаты, не связаны узами.
Нет никакого позора в том, что ты передумала, осознав неправильный выбор.
– Нет, выбор мой правильный, – сказала ТМир, призывая на помощь всю свою выдержку, и даже глаза ее стали непроницаемыми. – Наверное, ты считаешь, что сделал неверный выбор
– Нельзя ждать от вулканца, что он справится с эмоциями землян, невозмутимо ответил Корриган.
– Как мне тогда совладеть с эмоциями вулканцев? – голос ТМир звучал бесстрастно, резко контрастируя с произнесенной фразой.
– Эмоциями вулканцев? – переспросил Корриган в полном замешательстве.
ТМир стала контролировать свои чувства еще больше.
– Сегодня утром отец предложил мне выбрать между сомнениями в отношении тебя и мужем-вулканцем, достигшим брачного периода.
– О, боже! – воскликнул Корриган. – Мне казалось, что я знаю Сорела!
Этот жестокий!.. Свою собственную дочь!.. Да как он посмел!..
Он вскочил, готовый вернуться в клинику и найти Сорела.
– Даниэль.
Мягкий голос ТМир остановил его.
– Отец был прав, поставив вопрос таким образом. Я сама целый день искала ответ на него.
– Как вообще он мог ставить этот вопрос! – не успокаивался Корриган.
– Раньше ты ни с кем не была связана узами, о тебе никогда не заботился человек, за которого ты вышла замуж, – потому что и в браке-то не состояла.
– Человек, которого ты любишь, ты хотел сказать? – поправила ТМир.
– Да, земляне выразились бы так, – признал он. – Важно не само слово, а опыт, который за ним стоит. А у тебя совсем нет опыта супружеской жизни, да его и быть не могло, и ты не представляешь, что значит жить с мужем, проявлять заботу о нем, не говоря уж о душевном единстве. Ты и не смогла бы ответить отцу. Проще выражаясь, ты ничего не смыслишь в этих делах. Он только напугал тебя, и теперь ты со страхом будешь думать о брачном периоде, имея о нем абстрактное понятие. Сорел допустил преступную безответственность, вбивая эту мысль тебе в голову. Вот если бы Т'3ан была здесь…
– Она увидела бы, что отец прав. Даниэль, у меня достаточно понятия.
Я знаю, как ответить отцу.
– И что же ты ему скажешь? Сможешь ли ты воспринять бурные эмоции чужеродного мужа? – Корриган преднамеренно употребил вулканское слово вместо обычного эвфемизма.
– Да, – торжественно ответила ТМир, – … и нет.
– Это не ответ.
– Даниэль, я должна была додуматься, и отец поставил меня перед фактом: я смогу и приму жесткие и болезненные эмоции человека, я научусь видеть за ними силу и честь его души… если этим человеком будешь ты.
– Что? – Корриган сомневался, то ли он расслышал.
– Я наблюдала, как вы с отцом трудились сегодня, спасая жизни пострадавшим при пожаре. Мой отец жив лишь благодаря тому, что ты принял
– Мне точно известно, что это не благодарность за спасение жизни Сорела, – сказал Корриган. – Кроме того, он никогда не стал бы предлагать тебе выйти за меня, как бы ему того не хотелось, и даже подсознательно намекать на это, используя свои способности целителя.
– Ты абсолютно прав. У меня и в мыслях не было, что отец так быстро согласится, хотя знала – он не будет возражать из чисто логических соображений. Сегодня он заставил меня разобраться в собственных чувствах.
Я очень сожалею, что причинила тебе боль и опозорила славное прошлое нашей семьи, но мне не стыдно. Я чувствовала бы угрызения совести, если бы искала мужа-землянина ради того, чтобы избежать замужества… за чужеродным мне человеком.
Корриган тоже весь день думал о случившемся, не позволяя себе обвинить в чем-либо ТМир. Теперь он решил спросить, вкладывая в голос всю нежность, на которую только был способен.
– А ты в самом деле уверена в своем выборе? Ты сказала, что не ответила на вопрос отца ни «да», ни «нет».
– Ответ отрицателен в том смысле, что я не смогла б принять никого другого, кроме тебя. Я желаю, чтобы ко мне прикасался только ты, и больше никто. Когда отец ушел, оставив меня наедине со своими мыслями, я вначале застыдилась: не могла представить, что способна впустить в свою душу чужого человека, многие поступки которого не поддаются логике, но который нуждается во мне. Много раз я уходила от картин, возникавших в моем воображении, опозоренная и обесчещенная, отторгнутая от всего вулканского.
– О… ТМир. – Корригану захотелось обнять се, но она сидела неподвижно, рассказывая о метаниях своей души.
– Затем прозвучала пожарная тревога, и я побежала помогать – на моем месте так поступил бы каждый, но мне также хотелось забыться, уйти от своих мыслей, работая физически. Отец направил меня к пациентам, и я увидела, как ты озабочен происходящим, твое лицо, твой голос выражали сострадание больным, но ты не позволял чувствам мешать делу. В тот момент я подумала: «Вот что ты потеряла».
Когда на тебя напал лемнорианец, я воочию убедилась, какой ты храбрый. Это лишний раз подтвердило правильность моего выбора. Если бы только я была достойна тебя!
– ТМир…
– Позволь мне закончить. Он ударил тебя, и я в ужасе подумала, что ты убит. Я никогда не знала, что творится в твоей душе, Даниэль, не считая того глупого случая, разрушившего наши надежды.
– Земляне более стойки, чем кажется вулканцам, – заверил Корриган девушку. – Чтобы меня убить, одного лемнорианца мало.