Убийство на Вулкане

Лорра Джин

– Твоя сила… в твоих душе и сердце. На какое то мгновение у меня сегодня появилось желание схватить тебя и увести из Неотложки, чтобы тебе не угрожала опасность, но оно быстро прошло. Я понимала, что твое место там, и, как мой отец, ты ставишь благополучие своих пациентов выше собственного. Я всегда знала это, Даниэль, – вот одна из причин моего решения связаться с тобой узами. Этим же объясняется и твое чувство вины в смерти моей матери, но я поняла все только после медитации, выстроив логическую цепь.

– ТМир, в эмоциях землян нет логики.

– Возможно,

со временем я пойму, как ты справляешься со своими переживаниями. Я проанализировала и свои чувства, Даниэль. Вопрос отца заставил меня серьезно задуматься об истинной основе моего выбора тебя, а не мужа-вулканца. Я пришла к тебе не потому, что хотела убежать от чего-то еще. После пожара, когда оказали помощь всем пострадавшим, у меня снова появилось время для медитации. На сей раз передо мной проплывали картины, где ты был рядом со мной и нуждался во мне, – ты, с чувством вины и страха, в котором не было логики. Но теперь это меня не оттолкнуло. Я хотела лишь облегчить твою боль, как ты снимаешь ее у других.

ТМир опустила глаза на свои руки, сложенные на коленях.

– Порой женщина не решается идти к своему мужу в его брачный период, но когда она преодолеет смятение и сливается с ним, оба вознаграждаются прочными и глубокими узами, как, например, мои родители. Я не целитель.

Никогда не соприкасалась ни с кем душой, кроме членов моей семьи, до того, как встретила тебя. Если ты не воспринимаешь меня теперь, я пойму – я нанесла тебе слишком сильный удар, чтоб ты рискнул соединить свою судьбу с моей. Единственное, о чем прошу, – простить меня за утреннюю выходку.

– На это у тебя были серьезные основания, – утешил ее Корриган и был вознагражден благодарным взглядом ТМир.

– Ты хорошо понимаешь меня.

– Настолько хорошо, что мы можем пожениться, если будем всегда откровенны друг с другом, как сегодня. Если поймешь, что моя первая реакция на стрессовую ситуацию не совсем логична, ты дашь мне время подумать…

– Я сделаю это с превеликим удовольствием! – воскликнула ТМир. – Ты допускаешь, что иногда я, может быть, неправильно истолкую твои чувства, и поможешь понять их?

– С радостью, – согласился он, – если таким же образом ты будешь поступать и по отношению ко мне.

– Тогда… давай свяжемся узами, Даниэль. Корриган улыбнулся.

– Это должно было произойти сегодня вечером, не правда ли? У меня нет чувства вулканского времени. Кажется, события вчерашнего дня произошли сто лет назад, и пройдет еще сто лет…

– Нет, мы это сделаем сейчас, как и планировали.

– Но ведь ты хотела, чтобы в церемонии приняла участие вся семья.

– Отец с Сотоном задержатся в клинике допоздна, но это не имеет значения – мы взрослые люди, а засвидетельствовать слияние наших духовных уз можно и позже. Сейчас я хочу слиться с тобой в одно целое, – Сорел мне этого не простит…

– Он меня не простит, если я не буду следовать своему решению. С какой стати, ты думаешь, он послал нас домой вместе? От целителя невозможно что либо скрыть, он заранее просчитал мое окончательное решение.

– Но ты-то не целительница,

ТМир, а мои способности в этой области близки к нулю.

– Мы попробуем, а если не получится, то отец поможет нам завтра связаться душевными узами. У нас выйдет, Даниэль, нам нужно попытаться сделать это вместе.

Она коснулась теплыми подушечками пальцев его лица. Корриган знал расположение точек, позволяющих войти в сознание другого человека, нашел их на лице ТМир, и в мгновение ока их души слились воедино – так быстро, что он даже не успел сообразить. То было иное ощущение – не холодное слияние в целительном мелдинге, а в какой-то степени оно совпадало с чувством Корригана в семейном мелдинге с Сорелом. Касание душ было очень глубоким, теплым от сознания родственности и величайшего взаимного доверия.

Но у Корригана с ТМир было нечто большее, что выражалось в величайшем слиянии женского и мужского начал, двух противоположностей, тянущихся друг к другу с огромной страстью, как это может позволить себе всесильная и вечная природа. Они нашли то, что искал каждый из них, и в итоге их единство обрело новый смысл – они стали рассуждать одинаково! Корриган услышал в воображении радостный смех ТМир, заливистый, как песня соловья.

Душа ТМир оказалась прекрасной, как и она сама. Он читал се вулканскую логику мышления, наблюдая удивительный ход мыслей, увидел со стороны и себя в ее душе: экзотического, но близкого, чужого, но не враждебного.

ТМир воспринимала его сильным, умным, надежным и занимательным человеком.

Корриган рассмеялся вслух, увидев себя в представлении ТМир морским волком, стоящим на мостике парусника.

«Ты знаешь, это все фантазии, ТМир».

«А мой образ в тебе? Разве не фантазия? – ТМир показала свой образ, каким его создал Корриган: изящной волшебницы ирландских лесов его детства, танцующей среди сказочных персонажей под луной в прозрачных одеждах из газовой ткани. – Я разделила с тобой свои фантазии, но ты еще не поделился со мной своими».

«Я никогда не осмеливался их проявлять», – вдруг открыл для себя Корриган, и ТМир моментально уловила эту мысль.

С трогательной нежностью они исследовали друг друга, переплетаясь мыслями, касаясь лишь подушечками пальцев лиц друг друга. Корригану хотелось, чтобы так продолжалось вечно.

«Так оно и будет», – ответила ему ТМир, душа которой раскрывалась перед ним, подобно бутону розы, увлекая в недра своего «я» и одновременно присутствуя в его сознании, от чего Корриган был наверху блаженства, пока…

ТМир вдруг отдернула руку.

– Нет! – непроизвольно вырвалось у Корригана, но она настойчиво отвела и его руку от своего лица. Сила контакта ослабла, но он по-прежнему сохранялся. Она все еще оставалась с ним! Никогда прежде он не испытывал подобного, и Корригану казалось, что это чувство он ждал всю жизнь.

– Быть всегда с тобой… – прошептал Корриган, и по его лицу покатились слезы. – Прости меня, – пробормотал он и стал беспомощно рыться в карманах, ища платок.

ТМир взяла платок у него из рук и вытерла ему слезы.