Убийство-2

Хьюсон Дэвид

— Торт, — подсказал он ей терпеливо. — Вам нужно отвезти матери торт, который вы купили.

Когда Брикс, также вызванный телефонным звонком к Рут Хедебю, вошел к ней, она уже закончила разговор с Эриком Кёнигом и с улыбкой смотрела, как тот выходит. Затем она обошла стол, сцепив руки, и остановилась возле своего кресла. Брикс застегнул пиджак.

— Что случилось? — спросил он.

— Как я понимаю, ты все же решил оставить Лунд.

Брикс перебрал все возможные варианты ответа. Он мог

бы рассказать, что об этом его попросил Кёниг, что она на два шага впереди остальных… Вместо этого он спросил:

— Ты считаешь это ошибкой?

— Нет, Леннарт. Нет, если тебя не волнует, что будет с твоей карьерой.

Он отошел к окну, выходящему в коридор, посмотрел на деловитую суету в большом общем помещении отдела убийств.

— Ты обсуждала мое будущее с Эриком Кёнигом? Я нахожу это довольно унизительным для себя. В министерстве поговаривают, что его положение сейчас чуть более шатко, чем…

— Это я хожу в министерство, а не ты! — выкрикнула Хедебю прямо в его угловатое неулыбчивое лицо. — Мне приходится отдуваться за…

Он молчал.

— О, я знаю, Леннарт. Уже много лет ты вхож во все кабинеты, в которые стоит входить. Ты ведь не просто глава отдела убийств, у тебя друзья повсюду.

На это он улыбнулся:

— Да, я известный светский лев. Кому, как не тебе, ценить это мое качество.

— У кого действительно шаткое положение в министерстве, так это у самого Бука. Ты видел его в сегодняшних новостях? Толстый мямля…

— Что происходит? Я имею право знать. Если тебе или Кёнигу что-то известно…

Рут Хедебю протянула руку и поправила его шелковый галстук.

— Ты самонадеянный мерзавец, — проговорила она вполголоса.

— Кажется, ты уже упоминала это пару раз.

Ее рука скользнула по его идеально выглаженной белой рубашке.

— Сегодня вечером я свободна. Встретимся позже? — Она с тревогой вглядывалась в его лицо. — Только давай у тебя, Леннарт. Мы же не хотим, чтобы нам помешали.

Он все еще молчал.

— Я понимаю это как согласие, — сказала Хедебю. — В десять вечера. Я принесу вино.

— Нет. — Брикс вздрогнул. — У меня есть вино.

Она подняла бровь.

— Хорошее, — сказал он.

Бук стал увереннее чувствовать себя в скрытом от посторонних глаз лабиринте коридоров Слотсхольмена, поэтому рискнул совершить путешествие самостоятельно. Огромный хот-дог, политый острым соусом и сдобренный жареным луком и маринованными огурчиками, исчез задолго до того, как он наконец нашел переход, соединяющий дворец Кристиансборг с остальными зданиями. Вытирая жирные пальцы о штанины, он вошел к премьер-министру.

В комнате работал телевизор, передавали новости. Журналисты уже выяснили имя жертвы третьего убийства — Давид Грюнер — и тот факт, что он служил в Рювангене.

Грю-Эриксен и министр обороны Флемминг Россинг обсуждали увиденное, когда появился Бук. Россинг был щеголем, одевался всегда

с иголочки; на его хищном, угловатом лице особенно выделялся римский нос, а волосы напоминали гладкое орлиное оперение. Заметив, как Бук тайком вытер руки о гардины Грю-Эриксена, он приподнял бровь.

— Снова обедали в ресторане? — спросил он.

— Нет, в последние дни успеваю только перекусить на ходу.

Томас Бук никогда не испытывал к этому человеку особой симпатии. В те редкие случаи, когда по долгу службы ему приходилось общаться с министром обороны, Россинг вел себя с ним высокомерно, как и многие другие из старой партийной гвардии. Они считали его выскочкой, попавшим в политику на волне популярности погибшего старшего брата, и никакие его действия не могли изменить их мнения.

— Как и две предыдущие жертвы, — продолжал диктор новостей, — Грюнер был убит с изощренной жестокостью.

— Откуда они все это узнали? — воскликнул Грю-Эриксен с таким видом, будто его лично обидели. — Что подумает жена этого бедняги?

Бук сел напротив них у окна. На манеже трусцой бежала лошадь под присмотром конюха, прячущего лицо в воротник от ветра и дождя.

— Ей сообщили практически сразу, — ответил Бук. — Я сам проконтролировал это. А что касается прессы, то мы никак не могли скрыть от нее столь серьезный инцидент в общественном месте.

Премьер-министра такой ответ не удовлетворил. Вошел помощник и подал ему телефон. Он отошел к окну и заговорил с кем-то очень тихо.

Россинг тоже поднялся, пожал Буку руку.

— Рад вас видеть. Жаль, что приходится встречаться по таким печальным поводам.

— Я что-то пропустил?

— Нет, мы всего лишь обменялись новостями. — В его отрепетированной улыбке не чувствовалось тепла. — Столько всего произошло с тех пор, как вы заняли пост министра. Справляетесь?

— Делаю все, что могу, — ответил Бук.

— Вот это я называю боевым духом! — Россинг сильно ударил его по плечу. Наверняка этот мужской жест он позаимствовал у военных. — У вас все получится. Монберг… — При упоминании имени старого друга лицо Россинга стало более человечным. — Я думаю, он был бы рад знать, что его преемником стали именно вы. Кроме того… Если он заболел после небольшого напряжения, то что стало бы с ним теперь?

— Можно начинать, — объявил Грю-Эриксен, завершив телефонный разговор.

Его помощница принесла кофе и красивые пирожные, после чего они остались втроем.

— Полиция и служба безопасности прикладывают все усилия, — добавил Бук после того, как вкратце изложил ход расследования.

— Потребуется время, чтобы закрыть дело? — спросил Грю-Эриксен.

— Вероятно, да.

— У нас нет времени, — проворчал Россинг. — Эти выродки знают, что с принятием антитеррористического проекта у нас проблемы. Ждать, когда Аггер наконец услышит доводы рассудка, бессмысленно. Она почуяла, что сможет добыть на этом проекте голоса.