Убийца ее мужа
Шрифт:
– Впустить тебя сейчас я не могу: я не один. – Эдик кивнул через плечо. Похоже, у него и вправду кто-то был – я услышала какое-то шевеление. А потом в матовом стекле, составляющем часть двери, ведущей в спальню, обрисовался чей-то силуэт, показавшийся мне знакомым. Господи! Да ведь это же Оленька из нашего отдела! Мне и Мила что-то говорила об их особых отношениях, да я как-то пропустила ее слова мимо ушей. – И вообще, – вдруг решительно объявил Эдик, – ты меня в свои делишки не впутывай!
Я не удержалась от плевка ему в рожу и выскочила из квартиры.
Куда
А вот здесь дверь долго не открывали. Но наконец на той стороне зашевелились.
Когда я представилась через дверь, начальник отдела был, видимо, изумлен не меньше Эдика. Он открыл замок, и я увидела его и Милочку. Оба накинули на себя халаты, и не сказать, что у этой парочки был заспанный вид.
– Неужели произошло самое страшное? – сразу же спросил Федор Филиппович.
– Да, и я сейчас вам все расскажу. Только заварите мне, пожалуйста, кофе.
Начальник отдела повел меня на кухню, поставил турку с кофе на газовую плиту и успокаивающе погладил мои волосы.
Я было расслабилась, но тут услышала, как в коридоре раздался приглушенный голос Милочки. Что она говорила, я не разобрала. Но, видимо, связь на телефонной линии оказалась неважной, и ей пришлось повысить тон.
Я напрягла слух. Сомнений не было – Милочка вызывала милицию.
Я схватила турку с уже закипавшим кофе, выплеснула ее содержимое на лысину сразу же завопившего дурным голосом Федора Филипповича и, пылая местью, бросилась в коридор. Но Милочка, завизжав, успела запереться в туалете.
Я попыталась покинуть квартиру, однако никак не могла открыть замок.
Тогда, достав из сумочки пистолет, я двумя выстрелами разворотила запорное устройство.
На улице уже начало светать.
Глава первая
Версия номер один
Звонок добрался до его погруженного в глубокий сон сознания с большим трудом. Так Дмитрию, во всяком случае, показалось: когда он наконец поднял трубку, та была теплой – будто телефонный аппарат, пытаясь привести его в чувство, основательно перегрелся.
Кто звонил – сомнений не вызывало: конечно, дежурный по окружному УВД. Вообще-то ночные вызовы по служебной необходимости были достаточно редки, но они происходили с поразительной неизбежностью, если он до ночи засиживался за преферансом.
Поднимая трубку, Дмитрий искоса взглянул на будильник с фосфорным напылением циферблата и стрелок. Так и есть – только полтретьего ночи, а он вернулся домой в час!
– Бороздин слушает, – буркнул он в трубку в меру злобно.
– Майор Филиппов тебя беспокоит, Димыч. Я сегодня дежурю по управлению.
Кто другой на месте дежурного мог бы по-начальственному гаркнуть, внутренне при этом злорадствуя, но его голос был почти извиняющимся – все
– Что стряслось, Михалыч? Труп образовался?
– Даже два. Сам знаешь, начальник твоего убойного отдела распорядился: в случае, если дело пахнет криминалом, а убийца не схвачен на месте, вызывать именно тебя.
Что верно, то верно. Лева Зайцев (Дмитрий одновременно с ним пришел на службу в управление почти десять лет назад, и Лева лихо обошел его на иерархической лестнице), не шибко веря в оперативный талант других сотрудников своего отдела, предпочитал все темные дела сваливать именно на капитана Бороздина. Это, конечно, вызывало у Дмитрия чувство законной гордости, но и причиняло некоторые бытовые неудобства. Как, например, сегодняшней ночью.
– А Сереге Колодкову ты уже звонил?
С этим старшим лейтенантом Дмитрий делил служебный кабинет и, как правило, вместе с ним проводил дознания и оперативные мероприятия. То была идея Левы: он как-то заметил, что у Бороздина с Колодковым, если они скооперируются, дела продвигаются заметно лучше, чем у каждого в отдельности.
И, пожалуй, здесь майор Зайцев не ошибся. Если бы сыск велся на чистом интеллекте или же на оперативной интуиции, у Дмитрия перед Серегой было бы серьезное преимущество, но в контактах с фигурантами Колодков незаменим, это точно.
Дело в том, что он умел как-то по особому воздействовать на женский пол, имел к нему некий специальный подход. Другими словами, старший лейтенант обладал редким талантом совершенно ненавязчиво развязывать женщинам язык, причем независимо от их возраста.
На что многие, конечно, возразят, что задача сия – совсем не хитрая: бабы, мол, на то и бабы, чтобы болтать сверх всякой меры.
Но пусть эти «многие» попробуют разговорить фигурантку по существу дела! Дмитрий не сомневался, да и по опыту знал: облом обеспечен в девяти с половиной случаях из десяти. А Колодков добивается своего примерно в таком же процентном соотношении.
Как это у него получается, для Дмитрия до сих пор оставалось загадкой. На его – правда, чисто мужской – взгляд, старший лейтенант не обладал внешностью киногероя либо неотразимым обаянием, да и в речах его не прослеживалось ничего завлекательного или необычного. А вот поди ж ты… Похоже, он налаживал с дамами контакт на каком-то подсознательном уровне.
Да и мужчины при нем становились более разговорчивыми, но причина этого феномена выглядела более прозрачной. Колодков, будучи двухметрового роста, к тому же всерьез занимаясь бодибилдингом, представлял собой фигуру поистине устрашающую. Довольно часто при допросе ему достаточно было сделать просто недовольное лицо, и сразу начинали колоться весьма серьезные мужики, которые поначалу – как правило, с помощью дорогих адвокатов – строили некие хитрые планы защиты.