Убийца ее мужа
Шрифт:
Любовное признание всегда приятно любой женщине, но я не чувствовала к Борису Семеновичу ничего похожего на взаимность и потому достаточно равнодушно ответила:
– Я польщена вашим отношением ко мне.
Что касается вашего мужа Кости, то у него с этой девицей совсем не случайный эпизод, – продолжал свою речь директор, видимо, не слишком обращая внимания на мою холодность. – Вы для него – просто красивая визитка, но он вас совершенно не ценит. Костя – законченный эротоман, обладающий целым комплексом сексуальных извращений. Он повсюду ищет и, как правило, находит
Кто-то, наверное, подумает, что я была потрясена? Нет, здесь уместно какое-то другое, более сильное выражение!
– Зачем вы мне все это говорите? – спросила я сдавленным голосом.
– Я повторюсь – вы цены себе не знаете, – перешел он на горячечный шепот. – Я – правоверный иудей, и у меня жена и двое детей. Но ради вас я готов бросить семью и даже отказаться от своей веры. У меня на счетах в различных банках мира шестьдесят миллионов долларов. Поедем со мной, Аза, в США либо Израиль, а хотите – куда-нибудь в Австралию. Я устрою так, что наши нынешние браки будут расторгнуты заочно. У нас будет райская жизнь, Аза! Такая, какую вы и представить себе не можете!
Я думала не слишком долго.
– То, что вы предлагаете, невозможно, Борис Семеныч. Мне слишком жалко вашу бедную супругу и тем более ваших малышей.
У меня нет никаких малышей! Моей старшей дочери уже семнадцать! – И он в возбуждении дважды вскинул растопыренные пальцы, видимо, таким образом показывая, сколь много на самом деле лет его дочери.
В ответ на эту реплику я ответила категорическим молчанием, и Борис Семенович, похоже, не сразу понял, что получил отказ, причем совершенно безапелляционный, поскольку директорские глаза еще какое-то время светились надеждой.
Но вот она стала испаряться из его зрачков, и они стали привычно холодными.
– В таком случае, Аза, вам не избежать серьезных неприятностей. И это еще, пожалуй, мягко сказано.
И директор покинул салон моего автомобиля, громко хлопнув дверью.
Невнятная угроза Бориса Семеновича Ардова не произвела на меня никакого впечатления. Мной владела только одна мысль: накрыть мужа с любовницей в постели и отомстить им.
Как отомстить – я пока не представляла. Может быть, действительно убью обоих. Это будет зависеть только от моего эмоционального состояния в тот момент. А уж чем совершить праведную месть – у кавказской девушки всегда найдется…
Добравшись до дома, я стала готовиться к «командировке». Первая проблема – где провести время до полуночи? Логичнее всего – у Эдика. Но после содеянного им я не только потеряла к нему всякую симпатию, но чувствовала теперь к этому «папарацци» нечто вроде омерзения.
Можно было бы, наверное, наведаться к Федору Филипповичу, тем более что моя «командировка» – его идея, но у начальника отдела наверняка дома будет Милочка, и мешать их интимным делам мне совсем не улыбалось.
Пожалуй, схожу-ка я в кино. Давно не была, между прочим, в кинотеатрах! Все мечтала затащить туда на досуге Костю. И вот при
Я стала заполнять вещами небольшой саквояж. Делала это для антуража, конечно, – умывальные принадлежности, косметика всякая, парфюм… Приходится маскироваться, ничего не поделаешь.
И вот появился Костя. Он тоже пришел с работы. По словам Кости, ему вообще «приходится пахать без выходных, поскольку этого требует бизнес».
Я поприветствовала его, но не нашла в себе силы не только, как обычно, поцеловать мужа, но и посмотреть ему в глаза.
– Что с тобой, Азик? Какие трудности? – И Костя меня нежно (нежно! Неужели я ошиблась?) поцеловал.
У меня на глаза навернулись слезы, и я, вывернувшись из его объятий, нырнула за дверь ванной.
Мне стоило немало сил и времени привести себя в порядок, и, когда это удалось, я вернулась к Косте, дабы сообщить ему о «срочной командировке».
– Так вот оно что! – возмущенно воскликнул Костя. – Вот отчего у тебя с нервишками нелады! Да не расстраивайся ты так. Я сейчас позвоню Ардову и все улажу.
– Нет! – твердо ответила я. – Это внутренние дела нашего отдела сбыта.
– Так тебя посылает тот старый пердун… как его там… Федор Филиппыч, что ли? – презрительно сморщился муж.
– Он самый.
И не успела я, что называется, и глазом моргнуть, как Костя набрал номер телефона нашего отдела. Он подозвал к аппарату Федора Филипповича, и я замерла.
Но начальник отдела оказался на высоте, хотя этот звонок был для него, конечно, неожиданным. Я не слышала, что он ответил моему разгневанному мужу, но, похоже, что-то в таком духе: мол, у нас в отделе все равны и должны отрабатывать свою зарплату. Не хочет ехать Аза Арзаева в Тамбов – пусть увольняется к чертовой матери.
Так или иначе, Костя свои возражения снял – может, до мужа, наконец, дошло, что меня ближайшей ночью не будет дома и, значит, руки у него развязаны! Повесив трубку, он смущенно посмотрел на меня.
– Твой Филиппыч говорит, что ты едешь всего на два дня. Одна ночь в гостинице. Может, это и не так страшно, а? – Костя виновато улыбнулся.
– Конечно, дорогой, это сущие пустяки, – нашла в себе силы улыбнуться и я. – Тем более фирме надо обязательно продвигать товар на новые рынки. А без меня ты будешь только одну ночь. – Я произнесла последнюю фразу по возможности игриво и сразу же пожалела об этом: муж мгновенно воспламенился.
– Одна ночь без тебя – это слишком долго. – Он легко подхватил меня на руки и понес в спальню. – Мы эту ночь компенсируем: немедленно и неоднократно.
Я могла бы сослаться на женское недомогание и отказаться от секса наотрез. Но пока еще ничего не решено, а желание мужа для кавказской женщины – закон, и я покорно легла в постель.
Я сидела со своим саквояжем в грузинском ресторанчике под открытым небом и прихлебывала «Киндзмараули». А может быть, и нечто другое. На самом деле я не чувствовала вкуса вина и не могла прочитать этикетку на бутылке – буквы расплывались перед глазами.