Убийца ее мужа
Шрифт:
Тогда он стал греметь своими кандалами и добился-таки некоторого успеха: в камеру вошел верзила, к удивлению Бороздина, в форме прапорщика и от всей души огрел капитана по уху. После чего с чувством исполненного служебного долга удалился.
То, что он находится «под защитой» правоохранительных органов, давало определенную надежду на благоприятный конечный результат – вce рано или поздно должно разъясниться.
Но что вообще могло произойти? Если это свои, менты, то почему его повязали? За какие такие особые заслуги? И какие
А если это криминалы? Но зачем им нужен какой-то капитан Бороздин? Если бы он служил в РУБОПе, занимался борьбой с мафиозными структурами, то тогда можно понять к нему интерес криминального сообщества. Но все его последние дела с организованной преступностью никак не связаны.
В конце концов Дмитрий отказался решать эту непосильную для его нынешнего физического и психологического состояния задачу и попытался вновь забыться.
Но отключить сознание ему не удалось. Загремела дверь камеры, и в помещение вошел опять-таки милицейский прапорщик, но уже другой, значительно жиже по комплекции.
– Водки или дури? – деловито осведомился он.
– Воды! – застонал капитан.
– Пять баксов, – с готовностью откликнулся прапорщик.
– Да где же бабки взять? – в тон ему, принимая местные правила игры, отреагировал Дмитрий. – Ваши же меня и обшмонали!
– В счет включу, – просветил Бороздина его тюремщик, поигрывая ключами от камеры. – Придут же к тебе в конце концов родственнички или друганы.
– А как насчет позвонить? – с надеждой спросил Дмитрий. – Сто баксов за мобильник!
– Вообще-то не положено… – засомневался прапорщик, вызывая внутренний стон у Бороздина: спиртное с наркотиками, значит, «положено», а телефон – нет!
– Двести! – объявил он новую цену и в манере завсегдатая аукционов выкинул вверх два пальца.
Прапорщик призадумался, заронив в душе Бороздина надежду на скорое освобождение: один звонок Леве Зайцеву, и проблема будет решена, Никаких сомнений!
Но все его радужные помыслы рухнули с появлением в камере нового персонажа – в форме капитана милиции и с большим целлофановым пакетом в руках. Его сопровождал уже знакомый старшему оперуполномоченному амбал-прапорщик.
– Ну, оборотень в погонах, – начал капитан не слишком для Дмитрия оптимистично, – быстренько называй адрес своего подельника.
Бороздин, прежде чем что-то ответить, принялся внимательно рассматривать своего коллегу по профессии и званию. Форма на капитане сидела чуть мешковато и без особого шика, но совершенно естественно. В глазах его отражалось полное равнодушие ко всему сущему на земле, что и следовало ожидать со стороны лица, каждодневно сталкивающегося с худшими проявлениями человеческого естества. Выходит, менты настоящие, действительно свои.
– У меня в кармане было удостоверение, – осторожно, стараясь не раздражать коллег, произнес Бороздин. – Из него вы должны были понять, что задержали капитана московской милиции.
– А
Вот оно что! Ситуация несколько прояснялась. Дмитрий находился в каком-то из отделов внутренних дел Подмосковья. Ненависть областных ментов к московским общеизвестна. Но в каком именно отделе? Да в Воронцовском, каком же еще! – ответил Бороздин сам себе.
Теперь следовало выяснить, за что взяли его и теперь разыскивают Колодкова. Скорее всего, это как-то связано с их посещением семьи Карнауховых. Возможно, эта ведьма, Людмила Карнаухова, звякнула в Воронцовский ОВД и что-то такое наговорила про них с Сергеем.
Но задать прямой вопрос по существу его задержания местному капитану Бороздин счел пока неразумным. Тот выглядел чересчур раздраженным и воинственно настроенным и ждал ответа именно на свой вопрос, даже ногой от нетерпения притоптывал.
Но что Дмитрий может ответить? Назвать адрес Колодкова? И что это даст? Воронцовские менты вполне могут выслать к его напарнику группу захвата, и тот окажется здесь же, в местном ИВС. Только и всего. Бороздину, понятно, от этого легче не будет, а Сергея он подставит просто ни за что.
С другой стороны, Дмитрий находился в настоящей пресс-хате, где с ним могут сделать что угодно. И в конце концов колоться придется – здесь его просто сломают и физически, и Психологически. И это казалось несправедливым капитану Бороздину, поскольку сам он был категорически против подобных методов дознания.
Дмитрий интеллектуально поднатужился и, как ему показалось, нашел мудрый ответ:
– Я не знаю его домашнего адреса, но он работает в том же УВД, что и я. Там по вашему официальному запросу несомненно дадут все необходимые сведения.
Капитан на минуту задумался, а потом эдак вкрадчиво произнес:
– У меня есть все основания полагать, что все это ваше УВД – одна шайка-лейка. Так что лучше не усугубляй свое положение. Итак, кто твой подельник? Имя и адрес!
Стало ясно, что его номер не прошел, и тогда Дмитрий набрался все же решимости спросить: – А что, собственно, стряслось, капитан? – Ты когда-нибудь видал таких уродов? – то воронцовский капитан обратился к верзиле-прапорщику.
Тот с готовностью подтвердил: нет, мол, сколько служу, видеть уродов такого масштаба еще не доводилось.
Тут капитан вытащил из большого пакета два ножа со следами запекшейся крови и объявил:
– Эти предметы найдены в твоей машине, ублюдок, а получасом раньше ими была вырезана вся семья Карнауховых.
Вот он, что называется, момент истины! После их с Колодковым отъезда кто-то расправился с семьей Карнауховых. Причем понятно, с какой целью: избавиться от прямого наследника. Мишенью была, конечно, Люба Карнаухова, а ее мать кончили просто как свидетельницу.