Убить зверя
Шрифт:
Он захлопнул за собой дверь и осмотрел двор. Эта мерзкая парочка сидела на солнышке на скамейке около сада. У них на коленях лежали развернутые воскресные газеты. Рядом стояли две чашки и чайник со свежим кофе. На солнце хорошо был виден пар, идущий из носика.
Чтобы нарушить мирную атмосферу, Слай громко зевнул, фыркнул и направился к ним. Они пытались не обращать на него внимания, но он зашел им за спину и, наклонившись над плечом женщины, проговорил:
— Грязная шлюха. — Слай специально усилил свой манчестерский акцент.
Она резко
— Простите…
— Эта пташка. — Он показал на фотографию телевизионной ведущей в газете на ее коленях. — По одному виду можно определить. — Он взглянул на мужчину, сидящего рядом: — Готов поспорить, ты бы с удовольствием ей засадил, хотя никогда в этом не признаешься. Во всяком случае, пока твоя мадам тут сидит. Я прав? — Слай громко рассмеялся и продолжил свой путь, воображая, как парочка трясется от злости.
Он сел в машину, надел солнцезащитные очки, опустил стекла и нажал кнопку магнитофона. Загрохотали «Стоун роузез», и он улыбнулся, вспомнив о ночах, когда был в таком улете, что и говорить не мог.
Добираться до маленького террасного дома бабушки было всего ничего. Выйдя из автомобиля, Слай сразу увидел ее в окне: она ждала его, даже пальто уже надела. Он подвел ее к дверце машины и помог сесть на пассажирское сиденье, затем поехал назад в центр и поставил автомобиль на парковку.
Она взяла его под руку, и они направились вверх по Маркет-стрит, причем старушка притормозила, чтобы полюбоваться парком Пиккадилли.
— Все так переменилось, — заметила она больше с удивлением, чем с сожалением. — Заведения «У Льюиса» нет. — Бабушка уставилась на противоположную сторону улицы, на богато украшенный фасад универсального магазина. Над дверями сияли яркие неоновые вывески. — Когда ты был маленький, мы тебя сюда с собой брали. Мы с твоим дедушкой ходили на танцы, на верхний этаж.
— Какие танцы?
— Бальные. Ты, наверное, не знаешь, но там, наверху, были прекрасные деревянные полы.
Слай покачал головой:
— Действительно не знаю, ба.
— Что это за дурацкая громадина? — спросила она, указывая на серую бетонную стену за парком.
— Какой-то дизайнер придумал, — небрежно ответил Слай. — Считается, что это выполнено в китайском стиле — ее поставили, чтобы заглушить шум и вонь от автобусного депо, которое находится за ней.
— По мне, вы глядит чертовски скверно, — промолвила она. — Больше похожа на Берлинскую стену, чем на Китайскую.
Он усмехнулся, направляя ее по пешеходной улице к новому магазину «Маркс энд Спенсер».
— Но мне очень нравятся эти свисающие корзины, — произнесла она, с удовольствием глядя на множество цветов, обрамляющих путь вперед. — И флаги красочные. Почему бы им не оставить все в таком красивом виде навсегда? Даже мусора нет, — добавила она, глядя под ноги. — А плиты когда уложили? — спросила она, кивком показывая на ржавого цвета плиты под ногами.
— Недавно.
— По этой улице раньше ходил трамвай. Прямо там, где мы сейчас идем.
— Ну что же, все меняется, так ведь?
—
На другом конце улицы высился «Маркс энд Спенсер», соединенный наверху галереей с прозрачной крышей с центром «Арндейл».
— Мы вон там с тобой пообедаем, ба.
Он провел ее по ровной брусчатке, затем через площадь к торговому центру «Треугольник». Когда они проходили мимо гигантского экрана, установленного к Играм Содружества, из динамиков раздался громкий комментарий. Рассказывалось о спортсменах, повторялось, где будут происходить различные события. Она слегка съежилась от шума, и они двинулись дальше, к столикам напротив «Цинка».
— Что это за штука? — Она смотрела на музей «Урбис», который поднимался вверх из бетона, подобно подводной лодке, всплывающей на поверхность.
— Не знаю. — Он закурил сигарету. — Наверное, какая-нибудь художественная галерея.
Выбрав столик, откуда им было видно всех проходящих и всем видно было их, Слай протянул старушке меню. Она читала его, шевеля губами в попытке произнести незнакомые названия: брушетта, паппарделле, антирасто, арансини.
Появилась официантка. Слай подозвал ее и внимательно следил за ней, по мере того как она приближалась к их столику. Он хотел, чтобы она обратила внимание, что он привел обедать бабушку, приняла его за приличного человека. Заботливого. Может, даже привлекательного.
— Кофе, ба?
— Да, пожалуйста.
Официантка посмотрела на нее:
— Эспрессо, с молоком, капуччино, мокко?
— Обычный, дорогуша. И пожалуйста, стакан воды.
— Газированной или простой?
— Просто из-под крана, дорогуша.
Официантка скупо улыбнулась и повернулась к Слаю.
— Чай с двумя кусочками сахара, пожалуйста.
— А есть будете?
— Ба?
— Ой, я не знаю. Выбери за меня. — Она подвинула блестящий алюминиевый стул, чтобы солнце не слепило в глаза.
Слай знал, что не сумеет правильно произнести названия иностранных блюд, поэтому заказал две порции копченого лосося с яичницей и откинулся на стуле, наблюдая за проходящими мимо людьми.
— Когда я позавчера была у твоей матери, позвонил кто-то из твоих друзей, — сообщила бабушка. — Мне не нравится, когда они называют тебя Слай. Почему? Твое имя Эшли.
Искренне веря, что ему нет равных по пусканию пыли в глаза, Слай улыбнулся и загасил сигарету.
— Прозвище. Знаешь, как в школе.
— Да, но ведь это даже не часть твоего имени. Оно тебя принижает. Твоя мать дала ему твой новый номер телефона. Сказала, что ты переехал в собственную квартиру.
— Спасибо.
— Как твоя работа?
Таковой не существовало в природе, но у Слая ответ был наготове:
— Замечательно. Я вот это получил в качестве премии. — Он провел рукой по рукаву своего костюма от Дольче и Габбана. — Босс говорит, что я один из лучших работников, какие у него когда-либо были.