Убит тобой
Шрифт:
– Я сказала все, что планировала, – откровенно ехидничаю я.
– Разве? И как я только пропустил ту часть, где ты подсыпаешь яд Карелину, дожидается, когда он откинется и преспокойно выходишь?
– Чего? – переспрашиваю я с выпученными глазами.
– Ничего не имею против, он был тем еще заносчивым гандоном, но лучше бы тебе пояснить. Потому что иначе нам обоим крышка.
– Что ты несешь? Этого не может быть, – продолжаю я настырно отрицать происходящее.
– Никто больше не входил и не выходил. Только ты.
– Значит он самоубился! –
– Карелин-то? – хмыкает Максим. Вновь берет вилку в руку, нанизывает картошку, с каким-то отрешенным выражением лица отправляет ее в рот. – Ты была так хороша, что он решил, что в жизни уже не будет ничего лучше? Вариант. Подумай, как протолкнешь его следствию.
– Максим, это шутка такая? Мне не смешно.
– Тебе заплатили? Заставили? – продолжает топить вопросами и есть.
– Когда я уходила, он спал!
– Мертвым сном?
– Ты всерьез думаешь, я способна убить человека?!
– Никто больше не входил. И не выходил, – повторяет он уперто. – Я думаю то же, что и все. Чем докажешь обратное?
– Бред какой-то, – бормочу я себе под нос, обеими руками откидывая волосы с лица. – Ты просто разыгрываешь меня. Или запугиваешь. А Тихон на самом деле жив. Конечно, жив! Что ему будет?!
– Анфиса, я не шучу, – равнодушно произносит Максим.
Берет свой телефон, копается в нем, потом протягивает мне. Я забираю его и едва не роняю из-за дрожи в пальцах. Смотрю на снятую украдкой фотографию, как из отеля выносят тело в черном мешке и чувствую, как кровь отливает от лица.
– Быть не может… Он заказывал ужин в номер, – произношу я заторможенно. – Мы ели… холодное. Я сделала глоток вина, он выпил бокал виски.
– Уже что-то.
– И после этого еще три часа он был абсолютно здоров, Максим.
– Три? – переспрашивает Максим и уважительно кивает. – Мужик.
– Хватит, а? – огрызаюсь я и нервно толкаю от себя тарелку.
– А какой реакции ты от меня ждешь? – вскидывает он брови.
– Уж явно не обвинений!
– Ну три часа, Анфис, – укоризненно склоняет он голову. – Да тебе ни один мужик не поверит. Но молись, чтобы следователь попался именно мужик, потому что трехчасовой половой акт для женщины – это серьезный мотив.
– Достаточно, – цежу я сквозь зубы и решительно поднимаюсь. – Сама поеду в следственный. Пусть разбираются.
– Отважная малышка. И что же ты им скажешь? Что заглянула к нему дождаться первого трамвая?
– Что не настолько тупа, чтобы планировать убийство на своем рабочем месте, которое, ко всему прочему, увешано камерами! – рявкаю я, не выдержав. – И не психопатка, чтобы таскать с собой яд просто так, на случай если приспичит его кому-нибудь подсыпать!
– Что ж, звучит вполне разумно. Только до следственного ты не доедешь. Сядь.
Ощущение, что это чья-то тупая шутка, не отпускает.
Я продолжаю стоять и Максим рявкает:
– Сядь!
Одновременно с этим толкает свою тарелку вбок. Раздается звон битой керамики, а когда вновь повисает тишина, я медленно опускаюсь
– Итак, вот тебе факт номер один – мы в дерьме. Мы оба. Ты по очевидным причинам, я – косвенно. Когда они пересмотрят камеры за весь вечер, увидят и меня, следующего за вами по пятам. Так что, сейчас мы на всякий случай соберем продукты и свалим отсюда.
– Хорошо, – мямлю я тихо.
– Можешь начинать, – рыкает он, а я подскакиваю и иду прямиком к холодильнику. – Факт номер два. Следственный – далеко не главная наша забота. Брат Карелина – вот это проблема. Он наверняка захочет побеседовать лично. И учитывая, что все указывает на тебя, ничем хорошим этот разговор не кончится. Нужно успеть нарыть хоть что-то. Пакеты под раковиной.
– Ага, – брякаю я и несусь к ней. – Куда мы?
– Пока не знаю. Возьми еще подушки и одеяла со второго этажа. На крайняк, переконтуемся в тачке.
– А как мы… – начинаю я было, а он снова повышает голос:
– Я не знаю, Анфиса! Собирайся и не зуди!
Пока он относит в машину пакеты, я спускаю одеяло и подушку, с трудом обхватив их руками.
– Ты где там? – посмеивается Максим, раскапывая мою голову.
– Максим, мне страшно, – признаюсь я дрожащим голоском.
– Приятного мало. Но ничего. Разберемся. Со всем. Давай сюда. – Максим с улыбкой забирает все из моих рук. – Тащи второй комплект, ночи еще холодные.
Я мелко киваю и тороплюсь наверх. Стягиваю большое двуспальное одеяло, с сомнением смотрю на подушку и прихожу к выводу, что лучше сбегать за ней еще раз. Практически ничего не вижу перед собой, пока спускаюсь. Кое-как добредаю до входной двери, как вдруг влетает Макс. С силой толкает меня, а когда я падаю, расправляет поверх меня одеяло.
Только я собираюсь возмутиться, как слышу топот явно не одного человека. Тело сковывает страхом, а вот воздуха становится катастрофически мало.
– Какие дела, мужики? – беспечно интересуется Максим.
– Девка где? – рявкает незнакомый мужчина.
– Если бы тут была девка, вы нашли бы ее подо мной, – нагло хмыкает Максим, а через секунду раздается оглушительно громкий выстрел.
Из груди рвется крик, но застревает где-то в горле. Я чувствую вибрацию по полу. Сначала от того, что что-то грохнулось, а потом от быстрых шагов. Страшная догадка не дает возможности даже пошевелиться, а сердце стучит так, что становится чудовищно страшно от мысли, что кто-то может его услышать.
– Проверь наверху! – слышу откуда-то из гостиной.
Адреналин резко бьет в голову. Я выглядываю из-под одеяла и едва успеваю закрыть себе рот, чтобы не заорать. Выдуваю через пальцы, на секунду зажмуриваюсь, прогоняя слезы. Тянусь к безжизненной руке Максима, лежащей прямо возле меня и, дрожа всем телом, вытаскиваю из его пальцев ключ от машины.
Я глухо мычу, зажимая ключ в ладони. Смотрю, как белоснежное одеяло пропитывается кровью. Выбираюсь на четвереньках, бросая последний взгляд на белое лицо Максима с небольшим отверстием между бровями.