Убит тобой
Шрифт:
Очень быстро я оказываюсь у запертой мной же машины. Нажимаю на клаксон и воспроизвожу столько шума, сколько могу. И когда один из преследователей Тихона возвращается, дерзко показываю ему средний палец через лобовое стекло, одновременно с этим срываясь с места и мча прямо на него.
Мужчина отпрыгивает в сторону и практически ныряет в овраг, а я сворачиваю и двигаюсь в объезд кладбища, надеясь, что Тихон побежал к главному входу. Там имеется какой-никакой охранник, увидев которого преследователи вполне могут и умерить пыл.
Я торможу напротив
– Ну же… – бормочу я, от внутреннего напряжения сжимая и разжимая руль.
И вдруг дверца со стороны пассажира распахивается. Мое бедное сердце спотыкается и падает в низ живота, я резко сворачиваю голову и выдыхаю со стоном облегчения. Отпускаю тормоз и выжимаю газ, неспешно трогаясь с места.
– И действительно, куда торопиться? – немного нервно комментирует мою нерасторопность Карелин. – Что? Стреляли? Не слышал. – Я молчком достаю второй ключ из декольте и передаю ему. – Да ладно?! – восклицает он восхищенно, а я с ног до головы покрываюсь мурашками от гордости.
– Угу, – мычу я маловразумительно.
Карелин приближается, сжимает мой подбородок и на эмоции смачно целует в щеку. Я часто моргаю, пытаясь не воспринимать это проявление чувств слишком уж близко к сердцу, сосредоточенно рулю. И тут он приходит в себя и все портит гневным выкриком:
– Твою мать, Анфиса! Я тебе что сказал?!
Мои губы моментально надуваются, а в глазах от обиды и неожиданности образуются соленые озера.
Я моргаю, прогоняя пелену. Сворачиваю на первом же светофоре, включаю поворотник и останавливаюсь на обочине. Мажу хмурым взглядом по Карелину и лезу на заднее сиденье, пачкая кожаную обивку грязной подошвой кроссовок, но неожиданно застреваю пятой точкой между передних сидений.
Учитывая мои весьма скромные габариты и расстояние между кресел, трачу секунды на осмысление. Потом до меня доходит, что мой зад держат лапы Карелина.
– И спасибо, – говорит Тихон, когда я оборачиваюсь.
Он целует в левую ягодицу и ласково похлопывает по правой, поторапливая меня.
Я юркаю на заднее сиденье, Тихон весьма грациозно занимает мое место за рулем. Я наблюдаю за движением его тела и в голову пробираются неуместные ситуации воспоминания. Его крепкие руки на моих бедрах, плавные поступательные движения внутри меня, тяжелое дыхание и приватные стоны.
– Да ну нафиг, – бормочу я вслух, приводя себя в чувство яростным растиранием лба.
– Что? – переспрашивает Тихон, мельком обернувшись назад.
– Ничего, – бурчу я чуть громче, а Тихон прибавляет газу.
– Не зря свою кнопку на музыку отдал, – хмыкает вдруг Карелин.
И в этой фразе прекрасно все, но на душе теплеет от того, как он называет дочь. Комплимент скорости моей реакции и предприимчивости хоть и засчитан автоматом, слишком уж завуалирован.
– Кнопку? – фыркаю я с улыбкой.
– На моем стуле, ага, – иронизирует Карелин, а я глуповато
– О чем ты? – лопочу я, облизнув сухие губы.
Карелин смотрит на меня через зеркало и возвращает взгляд на дорогу. И его молчание в тот момент красноречивее любых угроз.
Глава 4
Красиво так за окном, безмятежно. Ветер треплет молодые березовые листочки, на небе ни облачка, а проснувшееся солнышко такое яркое, что хочется выйти из машины и поприветствовать, но, судя по выражению лица развернувшегося ко мне Карелина, логичнее будет попрощаться.
Он привез меня в лесополосу. Место искал долго, кружил, петлял, и почему-то хочется думать, что выбирал покрасивее, но я уже давно не так наивна, как выгляжу. Кстати, об этом…
Скромно двигаюсь вбок, цепляюсь пальчиками за сиденье рядом с водительским и пристраиваю на них подбородок. Карелин внимательно наблюдает за моими ужимками, не меняя настроя, но я не сдаюсь. Дважды взмахиваю ресницами и тихонько лопочу:
– В чем бы ты меня не обвинял, ты заблуждаешься…
– Дочь, когда что-то выпрашивает также выглядит, – немного едко отмечает Карелин. – Я вздыхаю и кладу на пальцы щеку, продолжая смотреть на него грустными глазками. – Хватит, – высекает он сурово. – Все, чего ты добьешься – я буду плакать, закапывая твое еще теплое тело.
– Тут красиво, но ты не мог не заметить свободное местечко в кругу моей семьи, – тихо хмыкаю я и отваливаюсь назад, принимая странную размазанную позу. Как лужа на дорогой обивке. – Уважь, когда поймешь, что я не врала.
Карелин шумно выдыхает и выходит из машины. Топчется рядом недолго, потом садится ко мне на заднее сиденье.
– Анфис, мне не до шуток, – говорит он строго. – И если ты заодно с Кристиной, то уверяю тебя, каждое ее слово было ложью. Ты не помогаешь Полине, напротив.
– Кристине? – приподнимаю я брови и сажусь как нормальный человек. – Это твоя бывшая жена? – хватаюсь за возможность прояснить хоть что-нибудь. – Бывшая же? – уточняю после паузы, ощутимо напрягшись.
– Я тебе не врал, – чеканит Карелин.
– Покажи паспорт, – иронизирую я, выражая то же недоверие, что и он. – И вообще, объясни, в чем ты меня подозреваешь. Флешка какая-то… намекаешь, что я ее украла?
– Не намекаю. Прямо говорю.
– Какая чушь, – я возмущенно фыркаю и отворачиваюсь от него.
– Все к одному. Даже не пытайся убедить меня в обратном.
– Да ты сам себе не веришь, – я горько хмыкаю и поворачиваюсь к нему. – Иначе давно бы уже выволок из машины и от слов перешел к делу. Не знаю, что заставило тебя думать, будто я что-то украла, не знаю, как и зачем ты подстроил свою смерть, но что-то мне подсказывает, ты сам понятия не имеешь, что делаешь и зачем.