Убить Рыбку Джонса
Шрифт:
Прошло немало времени, пока она загрузила все, что хотела, в фургон. Тем временем в газовой компании наконец-то устранили неполадку.
В кухне чихал Гримшо, морща нос и прижимая уши. Газ снова дали, как он и предвидел. Демон слышал, как он с шипением струится из горелки, которую не закрутила Марша. Со временем ужасный запах доберется и до нее, но будет уже слишком поздно.
Покончив с фургоном, Марша вспомнила, что хотела проверить окна и лампочки. Она начала с мансарды, где был кабинет Реджа, затем спустилась, проверила спальни на втором этаже. До первого этажа и кухни она доберется в самом
Гримшо перевел стрелку часов на четвертую ветку сверху на дереве через дорогу и нажал на кнопку отправки.
Было почти пять часов, когда Рыбка и Сьюзан наконец вернулись домой, и они оба очень устали. Рыбка с нетерпением ждал, когда они отправятся в путь. Хотя у них не было уверенности, что бегство поможет, он надеялся, что демон не будет их преследовать. В конце концов, существо исчезло до того, как Джон поведал им подробности о доме, а потому оно не могло знать, куда они собирались. С другой стороны, это было сверхъестественное существо, должно быть, оно инстинктивно знало, где его добыча.
— Иди сюда, Рыбка, давай разгрузим пакеты, — позвала Сьюзан, прерывая его мысли.
Она улыбнулась сыну, но у нее был уставший взгляд, ее глаза потемнели.
У Рыбки сердце ушло в пятки, когда он обернулся. Он скорее почувствовал демона, который притаился на соседнем дереве. Быстро посмотрев вверх, мальчик обнаружил среди листвы его сутулую фигуру с хвостом, обмотанным вокруг ветки. Он ощутил холодок страха, пробежавший вдоль спины, и бросился к Сьюзан, которая только что захлопнула багажник и направлялась к дому, нагруженная сумками. Внезапно на верхнем этаже с шумом распахнулось окно, и показалась мертвенно-бледная Марша. Рыбка вцепился в маму.
Сьюзан уронила сумки.
— Марша! — закричала она в тот момент, когда сын обхватил ее руками. — Пусти, Рыбка, ПУСТИ! Она в опасности!
Марша энергично размахивала руками:
— НЕТ! Назад! Спасайтесь! Прощайте, дорогие мои!
В кухне часы на бойлере показали 5.00, и на нем загорелась лампочка, издав щелчок. В ту же секунду пространство наполнилось невероятным шумом и озарилось таким ярким светом, что на мгновение Рыбке показалось, что их ударила молния. Весь мир осветился, мать с сыном охватила шипящая волна жара. Сьюзан закричала, но ее голос растворился в волне звука, которая сбила их с ног и опрокинула мусорные урны и покатила их по улице. Гримшо сдуло с ветки. Он держался лишь на одном хвосте, благодаря которому его не отшвырнуло назад, к домам. Повсюду шел град из стекла, пыли и деревянных щепок.
Когда все закончилось. Рыбка лежал, прислонившись к стволу дерева. Его всего трясло, в голове звенело. Сьюзан распласталась на земле, она не двигалась. Когда мир перестал ходить ходуном, Рыбка подполз к ней — он был слишком слаб, чтобы встать. Ему показалось, что у него сердце остановилось от страха за маму, но Сьюзан подняла голову и застонала в тот момент, когда он приблизился. У нее была кровь на лбу и щеке.
Хотя его как будто парализовало из-за смерти Марши, Рыбка понимал, что сейчас не время горевать. В любую минуту улицу заполонят машины «скорой помощи» и полиции, не говоря уже о зеваках.
Их машина была в целости — в отличие от тех, что стояли ближе к дому; фургон Реджа тоже пострадал. Схватив
Рыбка быстро забрался в машину и пристегнулся, в то время как Сьюзан уже тронулась и теперь маневрировала среди разбросанного стекла и кирпича. Она прерывисто дышала, ее руки тряслись, но взгляд был ясен и устремлен на дорогу.
Рыбка пристально посмотрел на нее, ощущая облегчение. Змея-тень, растянувшаяся во всю длину вокруг ее плеч, пропала, растворилась в ее выдохе, потому что отчаяние было повержено более сильным чувством. Любовью к сыну. Теперь Сьюзан не могла себе позволить отчаиваться. Проклятие сделало еще один шаг в их сторону, и она сделала выбор. Действуй, или Рыбка обречен на смерть.
— Прости, Марша, — прошептала она. — Я должна уехать. Я должна сделать для сына все, что смогу.
Они поворачивали на Парк-авеню, когда воздух наполнил вой сирен. Сьюзан жала педаль газа до тех пор, пока они не достигли шоссе и не влились в поток машин, направлявшийся на север, за пределы города.
Что бы ни поджидало их впереди, они были в пути.
Гримшо, свисавшего с ветки, переполняло радостное возбуждение. Ему приходилось испытывать согревающее чувство удовлетворения раньше, когда сложные приготовления срабатывали с легкостью и как по часам, но еще никогда за всю свою полужизнь он не ощущал подобного прилива сил, заставляющего сердце замереть. Огонь горел внутри него, а тело дрожало. Это было потрясающее чувство!
Он открыл глаза, и разруха, царившая кругом, вернула его назад в ту прекрасную минуту, когда послышалось БАБАХ! Взрыв был таким… таким… РАЗРУШИТЕЛЬНЫМ!
В глубине души Гримшо не сомневался, что даже Тан никогда не проделывал ничего подобного, а ведь он был вторым самым знаменитым из всех демонов проклятия (самым известным был ужасающий Могущественный Демон Проклятия). И вот он, Гримшо, демон третьего класса проклятия, наложенного обычным, типичным немагом, создал весь этот прекрасный БАБАХ!
Подняв глаза к небу и увидев дорогу, так как демон все еще висел вверх тормашками, Гримшо проводил косым взглядом когда-то блестящую машину, в спешке покидавшую улицу. Гадать, кто сидел в машине, не было необходимости. Они удирали, хотя еще не догорел погребальный костер Марши. Демону пришлось признать, что он восхищался их мужеством. Некоторые на их месте сдались бы и смирились с судьбой.
Счастливый Гримшо установил все стрелки часов на нулевую отметку. Затем нажал на кнопку отправки.
Пришла пора рапортовать Создателю.
9
Вечер в Лимбе
— Расскажи еще раз про ножи, — велел Лампвик.
Гримшо попытался прогнать скуку с лица.
— Это выражение лица тебя не спасет. Я знаю, что ты пытаешься казаться заинтересованным. Тебе-то хорошо. Ты можешь отсюда выбраться. А я навечно застрял на одном и том же месте. — В голосе Лампвика послышалась обида.