Убить Рыбку Джонса

Кинг Каро

— В склепе лучше, чем на земле. — Гримшо с шумом захлопнул блокнот. В любую минуту могли начаться конвульсии. Он чувствовал, как внутри него все закипает.

— Это верно. Это верно…

Создатель Гримшо был среднего роста, с каштановыми волосами и мертвенным лицом. Лицо было такое потому, что он умер больше века назад. При жизни Лампвик был одарен пухлыми щеками раздражающего розового цвета, его всегда злило, что он не выглядит как маг, которым прикидывался. Единственным удовлетворением от полусмерти было осознание, что он наконец приобрел подобающий

сухопарый облик. К сожалению, никто, кроме Гримшо, не мог этого оценить.

Лампвик, облаченный в мантию мага, сложил руки на груди. Он был похоронен в этой мантии в соответствии с инструкциями Последней Воли и Завещания, которые в спешке написал на обороте ордера на арест за секунды до смерти. Мантия была из превосходного синего бархата с вышитыми звездами и лунами. Полумертвецы формально были лишены физической материи, как настоящие призраки, но человеческий взгляд на то, какими должны быть вещи, имел большое влияние на их внешний вид. Поэтому с течением времени нематериальная вышивка на нематериальной мантии Лампвика износилась. Ворс почти полностью стерся, так что наряд выглядел ветхим и потрепанным.

— Но я говорил не об этом, — продолжил Создатель. — Был бы ты поумнее, то смекнул бы, что я говорил о том, что ты можешь туда вернуться, когда пожелаешь. А я не могу. Я должен торчать в Сером Пространстве!

— Не когда пожелаю. Только если есть Литания. Когда с ними будет покончено, мне придется оставаться при вас. Как и раньше. — Напряжение, которое он ощущал под кожей, становилось все сильнее, и Гримшо ничего не мог с ним поделать. Он взвизгнул, когда конвульсия охватила все его тело с такой силой, что он выронил блокнот, и принялся шарить повсюду в его поисках.

Лампвик вздохнул.

— Почему я не мог сотворить демона с большей… искрой, что ли, не знаю.

— Потому что вы не маг. Вы обычный вор, который притворяется магом.

— Кого-то, с кем можно было бы вести беседу…

— Демоны проклятия не ведут бесед, а исполняют проклятия.

— Дергает тебя все больше.

— Ничуть не больше!

— Кого-то, наделенного интеллектом…

— Ума у меня не меньше вашего, — огрызнулся Гримшо, прижав уши и негодующе размахивая хвостом. — И даже больше!

— …и стилем.

Гримшо прикусил язык. Он еще мог претендовать на ум, но стиль точно не был его коньком. Вот Тан — другое дело. У него был стиль. Даже больше, чем у Могущественного Демона Проклятия — поистине самого могущественного демона проклятия, когда-либо существовавшего. Гримшо повел ушами в задумчивости. С другой стороны, Могущественный Демон, пожалуй, и тут был непревзойден — полное истребление всего живого не было лишено особого стиля.

— Короче говоря, рассказывай еще раз про ножи. Мне понравилось. Опиши, как они выглядели, когда летели в небе, сверкающие на солнце. И про то, как этот, как его там…

— Джон Фигг.

— …был прямо под ними. Расскажи, как кровь забрызгала тротуар и как куски…

— Это были не ножи, а пилы, электрические пилы.

— А, электрические… — Лампвик вяло отмахнулся. — Какое-то дурацкое

современное изобретение. В мои времена был газ, вот это было хорошо. Что может быть лучше парочки тусклых газовых ламп. Или свеч! Полагаю, про свечи они уже забыли…

Гримшо вполуха внимал бессвязным историям Лампвика. Все это он уже слышал. Он провел в компании Создателя больше века, и тот не мог поведать ему ничего нового.

В те далекие дни, когда он был жив, Лампвик притворялся искусным магом, способным видеть будущее. Даже настоящие искусные маги не обладали этим умением, потому что ни одно человеческое создание не могло видеть будущее, они просто по-другому устроены. Но Лампвик при помощи хрустального шара и хитроумного освещения заставил не одну богатую женщину ему поверить. Его лучшим трюком было «предвидеть» смерть своей несчастной жертвы, при этом он утверждал, что не мог разобрать деталей того, как это произойдет. Тогда жертвы платили Лампвику большие деньги, чтобы он продолжал всматриваться, потому что хотели убежать от смерти, когда придет их час. Его не зря прозвали Вором Лампвиком.

— Самой забавной была миссис Кэррол. Ее муж вел строгий учет расходов, так что ей приходилось расплачиваться другими способами. Я тебе говорил…

— Да…

— …что она могла сотворить из парочки морковин и вареного картофеля?

— Без сомнения.

— Прекрасно готовила. Помнится, когда…

Гримшо навострил уши, почувствовав, что миссис Джонс и странный мальчик остановились. Поначалу он собирался отложить следующий этап до утра, но тогда ему придется провести всю ночь в компании Лампвика. Его осенила идея, и он чуть не рассмеялся.

— Должен вас прервать, — сказал он быстро, подняв когтистую лапу.

Лампвик сердито посмотрел на него.

— Я рассказывал тебе о…

— Мне пора. Миссис Джонс перестала убегать…

— Как бы мне хотелось как-нибудь повлиять на эти твои конвульсии.

— …так что я могу идти и покончить с чудаковатым парнем.

— А-а, да. Ты так и не объяснил, что с ним не так.

— Он не говорит ничего.

Подумав, Гримшо пришел к выводу, что это неплохая черта характера. Гримшо замер, подыскивая слова, которые могли бы лучше описать странность мальчика. Как будто юнец был больше других вовлечен в происходящее вокруг него. Взять хотя бы то, как он попытался предостеречь Джона Фигга почти до того, как начала раскручиваться цепочка событий. Как будто он почувствовал или увидел что-то… Гримшо поежился и сдался.

— И он мелкий такой, с густыми белыми волосами и карими глазами, — сказал он наконец.

— Гм. Сочетание точно странное.

— Еще его Рыбкой зовут.

— Рыбкой?

— Да! Рыбкой. Которая в море плавает.

— А-а! Рыбкой! Смешное имя. Почему его так зовут? Это его настоящее имя?

Гримшо пожал плечами. Откровенно говоря, ему до этого дела не было. Мальчишка был всего лишь именем в списке. В отличие от его матери, которая проявила весьма неожиданную выдержку перед лицом несчастья.