Убить фейри
Шрифт:
Белинда, лучшая подруга Меры, подняла руку. — Почему?
Профессор перестал копать и оперся на лопату. Благодаря чешуйчатому комбинезону он, как и весь класс, мог дышать и легче адаптировался к гравитации. — Тех, кто похоронен на земле, Посейдон никогда не сможет найти в день Рагнарека. Не то чтобы я верю в такие вещи, но это стало традицией, которая означает великий позор.
Мера задышала быстрее от напряжения, и воздух обжег легкие. Ее мышцы болели от напряжения, пока она копала, но она работала быстрее, чем ожидала.
Возможно, часть ее комбинезона все еще
Голос матери эхом отдавался в ее ушах. — Однажды ты поймешь, что лучше для нашего народа, слабачка.
Мера остановилась и оглянулась на тело королевы Ариэллы. — Кто знал, что ты окажешься права?
Ее мать не ответила.
По щекам Меры текли слезы, пока она продолжала копать. Ее движения были быстрыми, но с каждой секундой ее тело становилось слабее.
Еще немного.
Она почти закончила.
Как только Мера вырыла могилу подходящей глубины, взяла труп за лодыжку и втащила в яму. Тело с глухим стуком скатилось в могилу. И наступила тишина.
Мера смотрела на мертвую королеву, ее конечности скручены, как сломанные веточки, молочно-белые глаза устремлены на дочь. Странно, что защитная магия вокруг Таграда не превратила труп в пепел. Вероятно, заклинание не считало мертвую сирену угрозой.
Удивляясь, почему магия не начала пожирать ее заживо, Мера похлопала себя по телу.
Но скоро это произойдет. Этого не избежать.
Ей, вероятно, следует поторопиться.
— Я отвергаю тебя и то, за что ты выступаешь, — провозгласила она, закидывая могилу землей. Мера помнила каждое слово, произнесенное профессором Керентером в тот день возле Туманных остовов. — Останься здесь, пока Посейдон не вернется из морских глубин, чтобы призвать к расплате каждое живое существо. Да останешься ты на земле, скрытая от его глаз, чтобы он не нашел тебя, чтобы не позвал в бой. Да проведешь ты вечность в этой могиле, навеки забытая и в позоре.
Она плюнула в яму, полностью закопав землей, в то время как слезы скорби текли по ее щекам.
Однако вскоре на ее губах появилась улыбка.
Мера была свободна.
Она умрет, но будет свободна.
Закончив работу, она стукнула лопатой пару раз по холмику могилы. Как будто стараясь убедиться, что ее мать никогда не сможет сбежать. Обрекая королеву на позор.
Потом вернулась на пляж и остановилась у кромки воды. Бросив лопату в волны, она закричала.
Это был отчаянный крик скорби по друзьям и семье, которых она потеряла. По дому, которого больше нет.
Мера очень устала, но все равно кричала из-за всего, что натворила, потому что взрослые из Атлантиды отказались это делать. Ужасные и невообразимые, непростительные вещи.
Да, Мера была всего лишь ребенком, но ее детство закончилось сегодня из-за них. И из-за ее матери.
Она спасла свой народ от безумной королевы. Это должно было что-то значить, и все же, прямо здесь, она одинока и изгнана.
Забытая всеми.
У Меры подкосились ноги, и она упала на колени в песок.
Прерывистая песня скорби продолжала срываться с ее губ, расходясь рябью по поверхности воды, пока горло Меры не пересохло. И даже тогда она продолжала
Жизнь, которой у нее никогда не было.
Она издала последний вопль поражения, такой слабый, что это прозвучало как хныканье.
Она могла умереть в любой момент. И была готова.
Но где магия, которая должна поглотить ее в обжигающей агонии? Боль в ее костях ослабла. Ей говорили, что всегда перед смертью все тело немеет, и это означает, что смерть скоро придет.
Мера приветствовала прикосновение смерти. Она не могла дышать после всего, через что ей пришлось пройти. Ее короткое, жалкое существование должно закончиться. Пожалуйста, боги небесные и земные, она больше не могла этого выносить.
— Посейдон в траншеях, — шепотом взмолилась она, глядя на волны, — забери мою душу в ее бесконечный сон.
Но он так и не внял ее молитвам.
Глава 5
Мера бросила свою спортивную сумку на пол и облокотилась на кассу. — Я пришла забрать билеты на экспресс «Тир-На-Ног» на три часа. — Она показала свое удостоверение личности.
Фейри за стеклом, банши с жирными волосами, бледной кожей и темными кругами вокруг глаз, взяла ее удостоверение и что-то напечатала на компьютере. Потом вернула документ Мере, наблюдая за ней с холодным безразличием. — Ай хакли финуэст. У кар мит фейри вахнала, песут.
Песут. Человек. Единственное слово, которое Мера могла перевести с языка фейри.
Главное, чтобы банши не назвала ее акританой, что в переводе означало «разрушительница воды». Мера предпочитала, чтобы ее считали песутом.
— Леди, я отстойно говорю на языке фейри.
Банши закатила молочно-белые глаза и указала на табличку на стене позади нее, которая гласила: «Люди должны предъявить письменное свидетельство от пограничного агентства Тир-На-Ног или попросить гражданина фейри поручиться за них».
— Это глупо. Тир-На-Ног — это район Холлоуклиффа! Здесь вообще не должно быть пограничного агентства.
— Не я устанавливаю правила, — возразила банши с сильным акцентом.
— А мне плевать…
— Она просто делает свою работу, котенок, — произнес Баст, появившись рядом с Мерой.
Он одарил банши очаровательной улыбкой, которая могла превратить колени любой женщины в желе. — Феленью, ае качст мат, куата.
Банши улыбнулась рядами острых, как бритва, зубов, которые напомнили Мере акульи. Затем распечатала два билета, проштамповала их и вручила Басту.
— Китас, — сказал он, прежде чем уйти.
Схватив свою сумку, Мера последовала за ним. — Эй, ты отдаешь мне мой билет?
Он остановился и повернулся так резко, что она чуть не врезалась носом ему в грудь. Высоко поднял билеты и помахал ими. — Держи.
Ха, ему не повезло. Мера умела стоять на цыпочках, как любой человек, она потратила много времени, тренируя этот навык. Она схватила свой билет и поискала глазами большое табло, на котором показывают расписание и номера платформ.