Убить демократа
Шрифт:
– - Это значит, сынок, что ничто не стоит на месте. Уже нет той родины, за которую я без малейших раздумий готов был отдать жизнь. И нет той дружбы. И молодости нет тоже. А раз так, то не хрена и травить себя такими воспоминаниями. Тем более что вино, между нами, полное дерьмо. И со временем
не становится лучше. Все, друзья мои, я исчез.
И он исчез.
Во второй половине того дня, когда неизвестными злоумышленниками был взорван лимузин Кэпа, к Пастухову, наблюдавшему со стороны за предвыборным митингом Антонюка, подошел немолодой человек в обычном сером плаще
В ней значилось:
"Сегодня, 18.30, порт, маяк. У начала мола вас встретят. Записку уничтожьте".
Подписи не было.
Пастухов зашел в платный туалет, кстати оказавшийся по соседству, и дважды перечитал записку. Потом порвал ее на мелкие кусочки и спустил в унитаз.
В начале седьмого он подъехал на своем "пассате" к зданию пароходства, оставил машину на стоянке и пешком, никого ни о чем не расспрашивая, а ориентируясь только на огни маяка, подошел к началу мола. Из потрепанных "Жигулей" 13-й или даже 11-й модели, приткнувшихся к молу, вышел тот самый человек, что спрашивал про время, и коротко кивнул:
– - Садитесь. Поедем.
– - Куда?
– - спросил Пастухов.
– - Ко мне в гости.
Машина продребезжала по каменистой дороге, проложенной по середине мола и остановилась у маяка.
IV
Этот человек озадачил меня с самого начала. Остановив "жигуленка" у подножия маяка, который вблизи оказался недосягаемо высоким и таинственным из-за равномерного мелькания проблесковых огней, он коротко посигналил и
кивнул мне: "Вылезайте, приехали". Из какой-то двери в мощном каменном цоколе маяка появился худосочный молодой человек. В руках у него было что-то вроде маленького миноискателя. Он провел им вдоль моего тела и кивнул:
– - Есть. Три.
– - Спасибо. Можешь идти.
Молодой человек исчез.
– - Вы напичканы радиозакладками, как еврейская щука-фиш луком и вареными яйцами. Вы это знаете?
Я об этом догадывался. Но не стал ни подтверждать, ни отрицать. Если я действительно начинен "жучками", не было никакого резона обнаруживать, что мне это известно. Поэтому я промолчал, делая вид, что с интересом осматриваю маяк и подступающую к нему черную балтийскую воду, по которой стлался туман, как по утреннему лугу у нас в Затопино.
– - Зовите меня Александром Ивановичем. Моя фамилия Столяров. Я смотритель этого маяка, -- представился этот человек.
– - Вы можете, конечно, не реагировать на мои слова, но это не имеет никакого значения. Все чипы в районе маяка блокированы. Не буду объяснять как, я и сам в этом не очень
разбираюсь, но важен сам факт. Так что мы можем говорить совершенно свободно. Для этого, собственно, я вас сюда и привез. Мне было интересно, придете ли вы на эту встречу. Вы пришли. Из этого я делаю вывод, что у вас есть много вопросов и мало возможностей получить на них ответы. Поэтому вы
не упускаете даже такого рискованного варианта, как встреча с совершенно неизвестным вам человеком.
– - Вы уверены, что я захочу это сделать?
– - спросил я.
– - Да, -- кивнул этот человек, который назвался смотрителем маяка Столяровым.
– - Чуть позже я объясню почему. А пока -- одно предупреждение. Вчера в половине второго ночи вы покинули гостиницу "Висла" через черный ход и таким же незаметным образом вернулись в нее в начале пятого утра. Вы были в этой же одежде, что и сейчас?
– - Нет, -- сказал я.
– - Я был в обычных барахольных шмотках.
– - Разумно. Очень разумно, -- покивал Столяров.
– - Вам было известно о чипах?
– - Догадывался.
– - Значит, о вашей отлучке из гостиницы знаю только я. А люди, которые начинили вашу одежду, ваш гостиничный номер и вашу машину "жучками", об этом не знают. И не узнают. Во всяком случае, если и узнают, то не от меня. Но нам все-таки нужно подстраховаться. Ваша поездка в порт зафиксирована. Вас могут спросить, что вы делали сегодня в порту с восемнадцати тридцати до того времени, когда наш разговор будет закончен. Что вы ответите?
– - Ничего. Это никого не касается.
– - Не лучший ответ. Нет, не лучший. Если вы, конечно, специально не хотите возбудить излишних подозрений. А этого, как я понимаю, вы не хотите. Вы не сможете сказать и то, что были здесь по каким-то своим делам и разговаривали со знакомыми. Потому что все чипы молчат. Остается один
вариант. И он кажется мне даже элегантным. Вы приехали в порт, оставили машину на стоянке возле пароходства, подошли к берегу моря в районе маяка и просто сидели на камне, глядя на маяк, слушая ревун и успокаивая нервы шумом волн. Есть люди, которые очень любят молча и подолгу сидеть на берегу моря.
Вы любите?
– - Возможно. Или нет. Не знаю, -- ответил я.
– - А я не люблю, -- заметил смотритель.
– - Больше скажу. Терпеть не могу моря. Я в детстве жил в Сибири и люблю лес. А от одного вида волн меня тянет блевать.
– - Зачем же вы здесь работаете?
– - Это очень удобное прикрытие. Во всех отношениях.
– - Но вам же приходится плавать и на моторках, и на катерах.
– - Увы, -- со вздохом согласился Столяров.
– - Вы хотите спросить, как я борюсь со своей водофобией? А никак. Иногда блюю перед тем, как залезть в моторку. Иногда после. А чаще -- во время. Будем разговаривать здесь или пройдем в дом?
– - Наш разговор записывается?
– - Нет. Технически это элементарно, но не вижу в этом никакой необходимости. У меня хорошая память, и все важное я запомню, а вам иметь запись нашего разговора попросту опасно -- ее могут обнаружить. И это вызовет массу вопросов, крайне нежелательных. Как для вас, так и для меня. И даже особенно для меня.
– - Тогда давайте останемся здесь, -- предложил я.
– - В конце концов, я приехал посидеть у моря и посмотреть на волны. И послушать дыхание Балтики. Скажите, в самом деле пахнет свежим лесом или мне кажется?