Убить демократа
Шрифт:
бы, конечно, но...
Антонюк бросил трубку. Все происходящее не было случайностью. В игру против него вступила какая-то крупная сила. Только один человек в городе мог обладать такой властью -- Кэп. Но Кэп был мертв, и пока у него не обнаружилось сильного преемника, который продолжил бы его дело и его
политику. Кэп был человеком осторожным, и никого не наделял достаточной властью, справедливо опасаясь конкуренции. В его ближайшем окружении уже начались разборки, и пара странных убийств, происшедших всего через два дня после взрыва "линкольна" Кэпа, свидетельствовала
бандиты сейчас меньше всего думают о предстоящих выборах. А тем более не замысливают и не осуществляют таких иезуитски-хитроумных комбинаций, как эта с водкой.
Кто? Это был главный вопрос. Антонюк не сомневался в том, что вся эта акция с магазинами имела своей очевидной и нескрываемой целью напомнить горожанам о тех временах и порядках, которые вполне могут вернуться в случае победы кандидата КПРФ. И не было никаких сомнений в том, что она окажет заметное влияние на результат выборов. Пусть не решающее, но сильное. Люди еще слишком хорошо помнили времена в конце 80-х, когда достать нормальную крупу, не говоря уж о мясе и колбасе, было огромной проблемой. И
некто нашел способ напомнить об этом тем, кто начал о тех временах забывать.
Но все же главное было понять -- кто?
Это было чрезвычайно важно для самого ближайшего будущего, поскольку неизвестный противник влиятелен и хитроумен и от него можно ожидать новых неведомых неприятностей.
Итак, какая сила могла заставить тысячи торговцев безропотно закрыть свои лавчонки? Здесь не было вопроса. "Крыша". Криминал. И не простой, а из высших авторитетов, из тех, кто мог отдать приказ, обязательный для всех. У Антонюка не было прямых выходов на воротил криминального бизнеса, он
намеренно избегал таких контактов, понимая, что любая засветка поставит крест на его политической карьере. Но без криминала не мог сейчас обходиться в России ни один бизнес. А уж что касается раздела порта города К.
– - тем более. Антонюк никогда лично не встречался с Кэпом. Через посредников им
удавалось договариваться о сферах влияния, и каждый добросовестно выполнял свои обязательства. Не потому что они полностью устраивали договаривающиеся стороны, а потому что война -- это всегда плохо для бизнеса и очень часто вредно для здоровья.
Криминал-то криминал, но сейчас одних догадок было мало. Нужно было точно знать, откуда у этого дела ноги растут. На МВД и местное отделение ФСБ Антонюк не мог рассчитывать. Они и пальцем не шевельнут для него. Они служат нынешнему губернатору. Эта недальновидность обойдется их руководителям, конечно, очень дорого, когда Антонюк займет губернаторское кресло. Он был не из тех, кто прощает такие вещи. Но это -- в будущем. А ответ нужен сегодня, сейчас.
И был, пожалуй, только один человек, который мог ему в этом помочь.
Антонюк отпустил членов своего предвыборного штаба, минут двадцать раздумывал, то усаживаясь в черное кожаное кресло с высокой спинкой, то расхаживая по толстому ковру. Потом вызвал референта и распорядился найти начальника его охраны Пастухова и приказать срочно прибыть сюда.
Да, Пастухов
Через полчаса, когда Пастухов приехал в офис Фонда социального развития и вошел в кабинет Антонюка, тот сидел в кресле и мрачно смотрел репортаж Эдуарда Чемоданова о событиях минувшего дня. Оглянувшись мельком на Пастухова, кивнул:
– - Присаживайтесь, посмотрим.
Репортаж был добросовестный и внешне вполне аполитичный. Был хорошо, без преуменьшения масштабов, снят митинг на площади Победы, почти без купюр воспроизведена речь самого Антонюка и другие выступления. Камера умело
зафиксировала неподдельный интерес участников митинга, их крики одобрения и бурные аплодисменты. Во второй, гораздо более короткой части репортажа было то, о чем Антонюк уже знал: закрытые магазины, бушующая толпа у пустых
прилавков центрального универсама. А потом пошли только лозунги, неизвестно кем развешанные по всему городу: от идиотского обещания Никиты Хрущева до таблички на полке винного отдела "Трезвость -- норма жизни".
Закончил Чемоданов без единого комментария:
– - Таким был этот день в нашем городе. С праздником вас, дорогие товарищи!
При этом смотрел он в камеру сквозь свои троцкистские очочки без всякой иронии и даже немного грустно.
Антонюк выключил телевизор.
– - Что скажете?
– - помолчав, спросил он.
– - Что вы хотите от меня услышать?
– - уточнил Пастухов.
– - Ваше мнение.
– - Смешно.
– - Что?
– - Все. Я не очень хорошо помню те времена, когда в нашем сельпо в избытке была только крупная соль, но кое-что все-таки помню. И этот репортаж освежил мои воспоминания. Вы произнесли на митинге хорошую речь. Но она оказалась вывернутой наизнанку. Этот раунд вы проиграли. И с крупным счетом.
– - Чего же тут смешного?
– - с трудом сдерживая раздражение, спросил Антонюк.
– - Да все. Особенно эти лозунги в конце репортажа. Согласитесь, Лев Анатольевич, против вас был сделан очень остроумный ход. Я сначала удивился, когда узнал, что деньги начали выдавать седьмого ноября. Мне казалось, что со
стороны губернатора это было очень неумно. И только теперь понял, что к чему.
– - Вы считаете, это идея губернатора?
– - Нет. Я разговаривал с моими ребятами из охраны Хомутова. В резиденции губернатора об этом ничего не знали и были, как и все, удивлены поворотом событий.
– - Зачем вы поставили на охрану губернатора своих людей?
Пастухов пожал плечами:
– - Я хотел дать ребятам немного заработать. Есть и второй момент. Прежние охранники никуда не годились. Представьте на секунду, что кто-то захочет сорвать выборы и не допустить вашей победы. Если губернатор будет убит, все закрутится сначала. И еще неизвестно, как сложится ситуация на новых выборах. Тем более что задолженность по пенсиям и зарплате погашена. Так что можно сказать, что я действовал в ваших интересах.