Убить демократа
Шрифт:
– - Вы имели о нем информацию?
– - Он не давал нам забывать о себе.
– - И вы опасаетесь появления его сейчас в городе К.?
– - Да.
– - В связи с нашей операцией?
– - счел необходимым уточнить Егоров.
– - Да.
– - Откуда он может о ней узнать?
– - Он о ней знает. И, возможно, узнал даже раньше, чем вы принесли мне свой оперативный план. В доказательство я приведу только один аргумент. Документы, которые получил от неизвестного лица историк Комаров, могли быть только у Блюмберга.
– - Вы упоминали об этих документах, но ничего не сказали мне об их содержании, --
– - Это были материалы заседаний так называемого Балтийского клуба.Протоколы и открытых, и секретных переговоров нашей делегации с прибалтами. Мы хотели честно получить какую-то компенсацию за утерю выходов в Балтику.
Нам недвусмысленно дали понять, что мы не получим ничего.
– - Какую ценность эти документы могут представлять сегодня?
– - Смотря для кого. Когда вы узнали, о чем именно хочет говорить Комаров на своей первой встрече с избирателями, вы сочли необходимым принять срочные меры. Представьте на секунду: если бы в руках у него были те самые документы, пусть даже копии. Как вы думаете, прозвучало бы его требование
к президенту провести расследование взрыва парома "Регата" гораздо убедительнее?
– - Но ведь у Блюмберга наверняка остались копии этих документов, --напомнил Егоров.
– - Бесспорно, -- кивнул Профессор.
– - Но нет человека, который смог бы их озвучить. Так, как мог Комаров. Назовите мне политика, который на это решится. Не сможете. Даже среди самых яростных экстремистов. А то, что думают об этом в Прибалтике, да и во всем мире, нас мало волнует. Они вольны
думать что угодно. Я вижу, вы хотите задать какой-то вопрос, но не решаетесь. Задавайте. Сегодня у нас откровенный разговор. Не уверен, что он повторится в обозримом будущем.
– - Хорошо, спрошу, -- проговорил Егоров.
– - Этот вопрос меня действительно очень волнует. Взрыв парома "Регата" -- чьих рук дело?
– - Давайте уточним формулировку, -- предложил Профессор.
– - Если называть вещи своими именами, вы хотите узнать у меня, кто взорвал паром --мы или не мы. Правильно?
– - Так точно. Да, именно это.
– - Вероятно, вы удивитесь моему ответу, -- заметил Профессор.
– - Я не скажу вам ни "да", ни "нет". Я мог бы сказать, что при всем своем высоком положении я все-таки не являюсь руководителем всех спецслужб и спецподразделений России, и потому решение о такой операции могло пройти мимо меня. Но я и этого не скажу. Я предлагаю вам подумать о другом.
Допустите на секунду, что этот вопрос наш президент задал бы премьер-министру. "Мы или не мы взорвали паром "Регата"?" Что ответил бы президенту премьер-министр?
– - Полагаю, что правду, -- не слишком уверенно проговорил Егоров, не без оснований подозревая в словах Профессора какой-то подвох.
– - То есть: да или нет?
– - Думаю, что так.
– - Нет, голубчик, совсем не так. Премьер-министр на этот вопрос не ответил бы президенту ничего. А почему? Потому что президент никогда не задал бы такого вопроса. Точно так же, как этого вопроса сам премьер-министр не задал бы никому из вице-премьеров или силовых министров. А те, в свою очередь, своим высокопоставленным подчиненным. Я приведу вам более простой пример. Почему началась чеченская война? Нет, наверное, газеты и в России, и во всем мире, с полос которой не кричал бы этот вопрос. Его задавали
у меня ничего не спросили. И я вам, соответственно, ничего не ответил. Вы меня поняли?
– - Да, Профессор.
– - А теперь вернемся к нашим делам. Я повторяю вопрос: странности, несуразности, любые события, выбивающиеся из обыденности?
Егоров подумал и решительно покачал головой:
– - Нет. Все в норме. Я специально за этим слежу еще с прошлого нашего разговора. Я даже проверил, поставляется ли в город портвейн "Кавказ" и кто его покупает. Нет, не поставляется, про него уже все забыли, а если вспоминают, то с содроганием.
– - Что ж, будем надеяться, что на этот раз судьба не сведет нас с Блюмбергом. Я сказал: будем надеяться. Но сам в это не слишком верю.
– - Почему?
– - поинтересовался Егоров.
– - Документы, которые попали к Комарову. Это его рука, тут нет никаких сомнений.
– - Но это и все, что у него было.
– - Вы его плохо знаете. А я его знаю слишком хорошо.
Вошел помощник Профессора, доложил:
– - Город К. на связи, просят подполковника Егорова. Срочно. Пятый канал.
Профессор щелкнул тумблером на селекторе и протянул Егорову трубку:
– - Говорите.
Он включил громкую связь, и голос капитан-лейтенанта Козлова заполнил все тесное пространство кабинета:
– - Командир, вы будете смеяться, но Кэпа прикончили.
– - Докладывайте, а не ерничайте!
– - прикрикнул Егоров.
– - Слушаюсь. По вашему приказу мы освободили Кэпа и трех его охранников и вывели из бойлерной. Миня даже отряхнул костюм Кэпа от грязи. Мы подвели их к "линкольну", он еще со вчерашнего вечера стоял у гостиницы, и сказали, что они могут ехать куда захотят. Громила сел за руль, сам Кэп в салон на
заднее сиденье, и машина тронулась. Проехали они метров сто, мы уже шли к подъезду в гостиницу, как раздался взрыв мощностью примерно в полкило пластита. От "линкольна" не осталось практически ничего. От пассажиров --еще меньше. Несколько машин на стоянке покорежило, вылетели стекла в нижнем этаже соседнего здания, никто из случайных прохожих не пострадал -- время было довольно раннее, народу еще немного. Я предугадываю ваш следующий вопрос и сразу на него отвечаю. Мы с Миней немедленно поднялись в номер Пастухова. Он был раздет и стоял у окна, пытаясь понять, что там рвануло.
Полное ощущение, что он к этому делу никакого отношения не имеет. Сейчас на месте взрыва копаются эксперты МВД. Говорят, что скорее всего был использован радиовзрыватель, но окончательные выводы будут сделаны позже. У меня все. У вас есть вопросы?
– - Вопросов, пожалуй, нет, -- подумав, сказал Егоров.
– - Приказания?
– - Работайте, как и работали. Вернусь к вечеру. До связи.
Профессор протянул длинную мосластую руку и щелкнул тумблером селектора.
– - Вот он и появился.