Убик
Шрифт:
— Подумать только: Ассоциацией Рансайтера управляет человек, у которого в кармане нет ни цента. Держи. Увеличишь мне жалованье на эту сумму.
Джо потащился по коридору, потирая виски. Если разобраться, думал он, это совершенно противоестественное место. Нейтральная полоса между жизнью и смертью. Если не считать Эллы, перескочил он на другое, то я действительно сейчас глава Ассоциации. И буду им оставаться, пока Элла или Рансайтер не назовут того, кто займет этот пост на постоянной основе. А вдруг они назовут меня? Нет, ерунда.
Впрочем, предсказатель Холлиса может знать и это. Займу ли я официально пост главы фирмы? Да, это надо выяснить — вкупе с остальным. Предсказателя придется нанять в любом случае…
— Есть тут где-нибудь видеофон? — спросил он одетого в униформу сотрудника мораториума. — А, вижу, спасибо…
Подняв трубку и услышав гудок, он бросил в прорезь полученную от Эла монетку.
— Простите, сэр, но я не могу принимать монеты, вышедшие из обращения, — сказал видеофон и выплюнул монетку к ногам Джо.
— Как это понять? — Пыхтя, Джо нагнулся, чтобы поднять монету. — С каких это пор двадцатипятицентовики Североамериканской Конфедерации вышли из обращения?
— Простите, сэр, но монета, которую вы в меня опустили, была устаревшей монетой в четверть доллара бывших Соединенных Штатов Америки. Теперь она представляет собой только нумизматическую ценность.
Джо внимательно осмотрел монету. На ее потускневшей поверхности был с трудом различим профиль Вашингтона. И дата. Монета была сорокалетней давности…
— У вас проблемы, сэр? — спросил, подходя, служащий мораториума. — Я видел, что автомат выбросил вашу монету. Можно мне взглянуть на нее?
Джо протянул ему четвертак Соединенных Штатов.
— Не согласитесь ли вы принять за нее монету в десять швейцарских франков, которой вы вполне могли бы оплатить разговор?
— Отлично, — сказал Джо. Совершив обмен, он опустил монету в щель и набрал номер службы Холлиса — одинаковый во всех странах.
— Фирма «Таланты Холлиса», — хорошо поставленным голосом сказала возникшая на экране девушка с преображенным новейшей косметикой лицом. — О, мистер Чип! Мистер Холлис весь день ждет вашего звонка.
Естественно, подумал Джо, предвидение…
— Мистер Холлис поручил нам сразу же соединить вас с ним, он хочет лично заняться вашим делом. Подождите одну секунду, я соединяю, сейчас вы услышите мистера Холлиса, такова воля Божья… — Лицо девушки исчезло, и несколько секунд экран был пуст. Потом появилось лицо, только лицо, без шеи и туловища. Синее, мрачное, с глубоко запавшими глазами, напоминающими неправильно ограненные драгоценные
— Здравствуйте, мистер Чип, — сказало лицо.
Вот, значит, каков он, подумал Джо. Да, фотографии не передавали всего: неровностей и странных искажений, будто когда-то это лицо разбили вдребезги, а потом склеили, но не слишком тщательно…
— Объединение получит наш рапорт об убийстве Глена Рансайтера, — сказал Джо. — У них достаточно юристов, чтобы остаток жизни вы провели в тюрьме. — Он помолчал, но ответной реакции не дождался. — Мы знаем, что это сделали вы, — он уже понимал всю бессмысленность своего поступка.
— Что касается цели вашего звонка, — сказал Холлис змеиным голосом, — то мистер Рансайтер не будет…
Джо повесил трубку. Рука его дрожала.
Он вернулся в зал свиданий. Там сидел мрачный Эл и крошил в пальцах то, что было когда-то сигаретой.
— Нет, — сказал Джо.
— Приходил Фогельзанг, — сказал Эл. — Хочет тебе что-то сказать. Шесть против восьми, что у них сложности и он сейчас начнет крутить. Вместо того, чтобы прямо сказать: нет… И что же теперь?
— Холлис должен ответить за это.
— Безнадежно. Нам его не достать.
— Объединение… — Джо оборвал себя. Вошел владелец мораториума, бледный и измученный. Видно было, сколько сил он прилагает, чтобы выглядеть мужественно и твердо.
— Мы сделали все, что могли, — сказал он. — При таких низких температурах электрическое сопротивление отсутствует. Мы должны были получить сильный и чистый сигнал. Но усилитель воспроизводит лишь шум с частотой около шестидесяти герц. Прошу учесть, что далеко не сразу клиент попал в необходимые температурные условия. Прошу не забывать об этом.
— Мы не забываем, — сказал Эл и тяжело поднялся. — Вроде бы все?
— Надо поговорить с Эллой, — сказал Джо.
— Сразу? — Эл покачал головой. — Отложи на утро. Выспишься, обдумаешь ситуацию… Поезжай домой и поспи.
— Ехать домой, — сказал Джо, — это ехать к Пат Конли. Она меня замучает…
— Тогда возьми номер в отеле, — сказал Эл. — Исчезни. Я вернусь на корабль, расскажу нашим, как дела, и подготовлю рапорт в Объединение. Дай мне письменное поручение заняться этим… — он повернулся к Фогельзангу: — Нет ли у вас ручки и листа бумаги?
— Знаешь, с кем бы я поговорил? — сказал Джо. — С Венди Райт. Она может подсказать, что делать. Я ценю ее мнение. Сам не знаю почему. Что-то в ней есть такое…
Он вдруг заметил, что звучит тихая музыка. Та же, что на борту трансформера. «День гнева, день страдания, — мрачно выводили голоса, — мир обращается в пепел, как предрекала Сивилла…» Реквием Верди. Наверное, каждое утро, приходя на работу, фон Фогельзанг собственноручно включает эту музыку…
— Возьмешь номер в отеле, — сказал Эл, — а я шепну Венди Райт, чтобы навестила тебя там.