Убик
Шрифт:
— Никогда не знал этого — сказал Эл. Он смотрел вниз на аккуратные кварталы Цюриха. Джо поймал себя на том, что и сам не может оторвать глаз от проплывающих внизу крыш.
— Libera me, Domine, — сказал он.
— Что это значит?
— Это значит: помилуй меня, Господи. Ты что, не знал? Я думал, это все знают.
— А что это тебе пришло в голову?
— Проклятая музыка. Выключите ее, — сказал он фон Фогельзангу. — Рансайтер все равно ничего не слышит. Слышу только я, а мне не хочется
— Успокойся, Джо, — сказал Эл.
— Мы сопровождаем нашего мертвого шефа в заведение под названием «Мораториум Возлюбленных Собратьев», а ты говоришь — успокойся. Ты же знаешь, он вовсе не обязан был лететь на Луну. Послал бы нас, а сам остался бы в Нью-Йорке. А получилось, что человек, который больше всех нас любил жизнь, который лучше всех нас умел ею пользоваться…
— Ваш темнокожий приятель дал вам добрый совет, — сказал фон Фогельзанг.
— Какой совет?
— Успокоиться. — Фон Фогельзанг выдвинул ящичек под пультом и подал Джо веселенькую разноцветную коробочку. — Возьмите одну, мистер Чип.
— Жвачка с транквилизаторами, — сказал Джо, принимая коробочку и машинально открывая ее. — «Абрикосовая успокоительная резинка». Как ты считаешь, взять? — спросил он Хэммонда.
— Лучше взять, — сказал Эл.
— А вот Рансайтер не стал бы глотать транквилизаторы, — сказал Джо. — В нашей ситуации — никогда бы не стал. Никогда он не принимал транквилизаторов. Никогда в жизни. Знаешь, что я понял, Эл? Он отдал свою жизнь, чтобы спасти наши. Не так, чтобы прямо…
— Очень не прямо, — сказал Эл. — Ну вот, прилетели. Ты как — сможешь взять себя в руки?
— Когда я услышу голос Рансайтера, я буду полностью спокоен, — сказал Джо. — Когда буду знать, что хоть какая-то искорка жизни в нем еще сохранилась.
— Не стоит так волноваться, мистер Чип — сказал владелец мораториума. — Обычно мы получаем вполне удовлетворительный поток протофазонов. По крайней мере, вначале. Уже потом, когда срок полужизни подходит к концу, наступает печальная минута. Но при разумном планировании эту минуту можно отсрочить на много лет…
Трансформер коснулся земли. Фон Фогельзанг выключил мотор и нажатием кнопки открыл дверь.
— Добро пожаловать в Мораториум Возлюбленных Собратьев, — сказал он, пропуская Джо и Эла вперед. — Моя секретарша, мисс Бисон, сопроводит вас в зал свиданий. Побудьте там, и обстановка восстановит мир в ваших душах. Туда же вам доставят мистера Рансайтера, как только техники установят с ним связь.
— Я хотел бы присутствовать при этом, — сказал Джо. — Видеть, как его возвращают к жизни.
— Может быть, вы, как друг, объясните ему? — обратился владелец мораториума к Элу. — Вас он поймет лучше.
—
— Дядя Том, — презрительно сказал Джо.
— Все мораториумы таковы, — сказал Эл. — Пойдем, посидим в зале.
— Сколько времени вы будете работать?
— Через пятнадцать минут мы определимся. Если за это время не удастся получить устойчивый сигнал…
— Пятнадцать минут? Вы собираетесь пытаться вернуть его к жизни всего за пятнадцать минут? — Он повернулся к Элу: —Ты слышишь, Эл? Всего пятнадцать минут они хотят потратить на человека, который на голову выше их всех… — он понял, что сейчас заплачет. Навзрыд. — Пойдем отсюда, Эл. Пойдем…
— Пойдем, — сказал Эл.
Они поплелись в зал свиданий.
— Сигарету хочешь? — спросил Эл, садясь на диван, обтянутый синтетической кожей.
— Они истлели, — сказал Джо, не прикасаясь к пачке.
— В самом деле… — Эл сунул пачку обратно в карман. — Как ты узнал? — С минуту он ждал ответа. — Джо, ты падаешь духом легче, чем все, с кем я сталкивался. Нам повезло — мы живы. Могло быть наоборот: мы все лежали бы по холодильникам, а Рансайтер сидел бы в этом дурацком зале…
— Все сигареты в мире истлели, — сказал Джо. Посмотрел на часы: прошло десять минут. Он попытался понять, о чем думает. Мысли проплывали насквозь, как серебряные рыбки. Скользкие, неуправляемые, неприятные… Потом они исчезли, и пришел страх. — Если бы Рансайтер был жив и сидел бы здесь — все было бы как надо. Не знаю почему, но это так… Ты застал дантистов?
— Нет, — сказал Эл, — но я знаю, чем они занимались.
— Раньше у людей портились зубы, — сказал Джо.
— Я слышал об этом…
— Отец рассказывал, как ждал однажды приема. Каждый раз, когда медсестра открывала дверь, он думал: ну, все… сейчас начнется то, чего я боялся всю свою жизнь…
— Как ты сейчас, — сказал Эл.
— Да боже мой, почему этот кретин, который тут заправляет, не придет и не скажет, что Рансайтер жив?! Или что он мертв? Да или нет?
— Почти всегда — да. Статистика…
— На этот раз будет нет.
— Ты не можешь этого знать.
— У Холлиса есть отделение в Цюрихе?
— Безусловно. Но к тому времени, когда он пришлет сюда своего предсказателя, мы и так будем знать все.
— Я позвоню, пусть скажут по телефону. — Джо встал, пытаясь вспомнить, видел ли где видеофон-автомат. — Дай мне двадцать пять центов.
Эл помотал головой.
— Эл, в определенном смысле — ты мой подчиненный. Значит, ты должен подчиняться. После смерти Рансайтера руководство фирмой перешло ко мне. С момента взрыва бомбы. Это я решил доставить его сюда. Теперь я решил нанять предсказателя. Дай мне двадцать пять центов.