Убей для меня

Роуз Карен

И со мной тоже. С Люком уже очень давно не все в порядке. Его обуревал гнев. Прошлая неделя оказалась очень скверной. И весь год тоже. Из глубины памяти на него смотрели множество лиц. Они издевались над ним. Преследовали его. Ты был нашей единственной надеждой, но каждый раз ты появлялся слишком поздно.

Они и сейчас опоздали, на тринадцать лет. У Люка по позвоночнику пробежал озноб. Он не считал себя суеверным, но суеверие мамы-гречанки оказало на него большое влияние, и число тринадцать вызывало у него трепет. Тринадцать выживших жертв преступлений, совершенных

тринадцать лет назад. Одна из этих жертв сидела на пассажирском сиденье. Ее выдавали глаза. Она винила себя. Это заметно. Если бы она раньше рассказала, то остальные девушки не испытали бы горе. И группы насильников, которым хотел отомстить сегодняшний убийца, не было бы, и пять женщин из Даттона остались бы в живых. Если бы она тогда рассказала, Саймона арестовали бы вместе с остальными, и он бы не погубил столько людей.

Естественно, она сделала неверные выводы. В жизни так не бывает. Люку очень хотелось, чтобы все оказалось так просто.

Ему очень хотелось, чтобы эта коробка, которая сейчас лежала в его багажнике, оказалась бы уничтоженной тринадцать лет назад. Однако он точно знал, что Артур Вартанян освободил бы своего сына и забрал бы его домой. И Саймон убил бы тогда свою сестру. В этом Люк не сомневался. У Сюзанны тогда не было выбора, и она не могла знать, что Саймон оказался причастным к изнасилованию многих других.

И теперь, зная это, она повела себя таким образом, что внушила ему величайшее уважение. Ей нанесена глубокая рана, ее распирает гнев и страх.

Но она поступила правильно.

– Это не ваша вина, - спокойно произнес Люк.

Сюзанна стиснула зубы:

– Спасибо, агент Пападопулос, только не надо меня утешать.

– Вы считаете, что я вас не понимаю, - мягко ответил он, хотя ему очень хотелось рявкнуть.

– Я уверена, вы считаете, что понимаете меня. И хорошо понимаете, но…

Черт возьми, он не просто считал, он знал это. Бурлящий гнев грозился вырваться наружу.

– Четыре дня назад я нашел троих мертвых детей – перебил ее Люк. Эти слова вырвались прежде, чем он понял, что хочет их произнести. – Девяти, десяти и двенадцати лет. Я опоздал, и не на один день.

Сюзанна сделала вдох, потом выдох. Кажется, она пришла в норму, но гнев нарастал.

– Как они погибли? – подозрительно тихо поинтересовалась она.

– Выстрел в голову. – Как только Люк закрывал глаза, он видел их маленькие лица. – Но прежде чем их убили, их насиловали перед камерой. Годами, - выплюнул он. – За деньги. Чтобы извращенцы всего мира могли это видеть.

– Свиньи. – Ее голос дрогнул. – Для вас это было ужасно.

– Для вас это было еще ужаснее, - пробормотал Люк, и Сюзанна утвердительно хмыкнула.

– Думаю, я должна сказать вам, что здесь нет никакой вашей вины. Так как вы, очевидно, думаете, что это так.

Люк сжал руль так крепко, что у него заболели пальцы.

– Очевидно.

Спустя пару мгновений Сюзанна сказала:

– Значит, вы один из них.

Люк почувствовал на себе ее взгляд. Он заставлял его нервничать.

– Один из кого?

– Один

из детективов, которые действуют против распространителей детской порнографии в интернете. Я сталкивалась кое с кем из них в прокуратуре. И я все время задаюсь вопросом, как вам это удается.

У Люка напряглись мышцы челюсти.

– Иногда мне это не удается.

– Но в большинстве случаев вы делаете то, что должны делать. Они умирают каждый день, когда их больше, когда меньше, но они умирают. – Этой фразой она метко сформулировала его душевное состояние.

– Да. Наверное, так.

– Значит, вы один из «хороших». И вашей вины тут нет.

Он кашлянул:

– Спасибо.

Краем глаза Люк видел, что Сюзанна все еще смотрит на него. В ее лице появились краски, и он понял, мысли ее сейчас занимает какая-то другая тема. Об этой теме ему не хотелось говорить, и он был бы рад прикусить язык, но с другой стороны, она отвлеклась, значит, пусть говорит на любую тему.

– Должна признаться, я сбита с толку, - продолжила Сюзанна. – Я думала, что Дэниел и вы из убойного.

– Дэниел да. Я из группы, занятой преступлениями в сети. Вот уже больше года.

– Когда занимаешься такими вещами, это чертовски долго. Я знаю некоторых мужчин, которые проработали в полиции нравов десять лет, так вот они не выдержали и четырех недель в отделе детской порнографии.

– Как вы уже сказали, мы делаем то, что должны делать. Хоть я и друг Дэниела, я не его напарник. Я помогаю лишь в виде исключения. После того, как во вторник обнаружил детей, мне понадобился таймаут, и я попросил другое задание. Дэниел, разыскивая этого парня, который убил женщин из Даттона, мог воспользоваться любой помощью. Это довольно странно, куда ни плюнь, везде натыкаешься на Саймона. В этом деле он, как красная нить. Убийца хотел, чтобы мы раскрыли клуб Саймона. Нашли фотографии Саймона. И ключ.

– Ключ от банковского сейфа, который, к сожалению, оказался пуст. Хотя вы надеялись обнаружить в нем фотографии.

Об этом он рассказал ей по дороге, когда они ехали в родительский дом.

– Да. Убийца привязывал ключи к пальцам ног своих жертв, чтобы дать нам понять, ключи важны. Детектив из Филадельфии разыскал в вещах Саймона ключ от банковского сейфа, но, когда Дэниел его вскрыл, ему пришлось констатировать, что там пусто. Если фотографии когда-то и хранились там, то их кто-то забрал. – Люк бросил на нее короткий взгляд. – К счастью, вы знали, где мы сможем найти личные экземпляры Саймона.

– Про коробку с фотографиями мне не было ничего известно. Я лишь знала, что у Саймона был тайник.

Потому что точно такой же тайник находился за шкафом в ее бывшей детской, с горечью подумал Люк. Саймон запихнул в него свою, находившуюся без сознания, сестру после того, как его дружки изнасиловали ее. Наверное, ужасно очнуться вот так в темноте, со страхом и болью, едва способный двигаться в узком пространстве. Она ненавидела этот дом, и это заметно. И город ненавидела. Поэтому вряд ли удастся уговорить ее остаться даже ради Дэниела.