Убей для меня
Шрифт:
Выстрел. Ангел мертва. И еще четверо. Дверь распахнулась, и, с лицом полным ненависти, появился помощник Мэнсфилд. Сделав пару шагов, он оказался рядом с Моникой и ослабил цепь, которая приковывала ее к стене. Моника в ужасе заморгала. Мэнсфилд грубо дернул за кольцо цепи.
Она свободна. Но все еще в плену!
– Давай! Пошли! – рявкнул Мэнсфилд и рывком поднял ее на ноги.
– Я не могу, - выдавила Моника, когда колени отказались ее слушаться.
– Захлопни пасть! – Мэнсфилд дернул ее вверх, будто она весила не тяжелее куклы. Вероятно, так
– Подожди. – Женщина, держась в тени, стояла в коридоре за дверью в камеру Моники. Она всегда так делала. Моника никогда не видела ее лица, но мечтала о том дне, когда выцарапает этой женщине глаза. – Катер переполнен.
– Почему?- послышался из коридора голос доктора. – Они забрали только пятерых.
– Ящики заняли много места, - коротко ответила женщина. – Вартанян и полиция будут здесь с минуты на минуту. Поэтому нам пора валить. Кончай ее и вытаскивай труп.
Сейчас. Тебе больше не нужно бороться, не нужно делать попыток сбежать.Моника задалась вопросом, услышит ли она выстрел или умрет сразу.Но я не буду их умолять. Такого удовольствия я им не доставлю.
– Эта пока в полном порядке. Она сможет работать еще несколько месяцев или, может быть, даже год. Выкинь пару ящиков за борт и посмотри, чтобы для нее нашлось место. Если ее сломить окончательно, она станет самым лучшим товаром, который когда-либо у нас был. Давай, Рокки.
Значит женщину зовут Рокки. Это имя врезалось Монике в память. Женщина подошла поближе к доктору, тем самым покинув тень. Моника впервые смогла увидеть ее лицо.
Она заморгала от головокружения, пытаясь запомнить лицо этого чудовища в женском обличье. Если загробная жизнь все-таки существует, Моника вернется и будет преследовать эту женщину до тех пор, пока та не окажется в закрытом заведении в качестве овоща, пускающего слюни.
– Ящики остаются на борту, - нетерпеливо произнесла Рокки.
Губы доктора скривились в презрительной усмешке.
– Потому что ты так решила?
– Потому что Бобби так решил. Если не желаешь потом оправдываться, почему мы бросили изобличающий материал, который может доставить нам кучу проблем, то просто заткнись и прикончи эту шлюху, чтобы мы могли исчезнуть. Мэнсфилд, идешь со мной. А ты, Гренвилль, убей ее и быстро. И, ради бога, проследи за тем, чтобы они действительно умерли. Я не хочу на глазах у копов сбрасывать в воду визжащих девок.
Мэнсфилд отпустил Монику, и колени ее подогнулись. Она вцепилась в грязные нары. Мэнсфилд и Рокки ушли, а доктор направил на нее пистолет.
– Давайте же, - прошипела Моника. – Вы слышали, что вам сказала эта дама. Поторопитесь.
Рот Гренвилля скривился в фальшивой улыбке, от которой Монику мгновенно затошнило.
– Ты думаешь, это будет быстро, да? И ты ничего не почувствуешь?
Снова грохнул выстрел. Моника закричала. Боль в ее голове сменилась жжением в боку. Он в нее выстрелил, но она не умерла. Почему я не умерла?
Когда она скорчилась от боли, Гренвилль улыбнулся.
– С того момента, как тебя сюда привезли, ты как бельмо на глазу.
Гренвилль ушел, и она осталась одна. Живая. Он в нее не попал. Черт, он промазал. И ушел. Но вернется. Моника ничего не слышала и никого не видела. Вартанян и полиция появятся здесь с минуты на минуту, так сказала эта женщина. Моника не знала никого по фамилии Вартанян, но кем бы он ни был, этот человек – ее спасение.
Моника с трудом оперлась на колени и поползла. Вперед. Все дальше и дальше. Ты доберешься до коридора.
Моника услышала шаги. В ее сторону, шатаясь, двигалась женщина, вся исцарапанная и в разодранном платье. Двое других, так говорил доктор. Значит, это Бейли. Она удрала. Это вселяло надежду. Моника подняла руку:
– Помоги мне. Пожалуйста.
Женщина колебалась лишь долю секунды, потом рывком подняла ее на ноги.
– Вперед.
– Ты Бейли?
– выдавила Моника.
– Да. А теперь иди, иначе умрешь. – Они вместе шаткой походкой двинулись по коридору. Потом достигли двери, и, спотыкаясь, наконец-то вышли на дневной свет, от которого болели глаза.
Внезапно Бейли остановилась, и Моника растеряла все свое мужество. Перед ними стоял мужчина с пистолетом. В такой же форме, как и Мэнсфилд, бейджик на его рубашке гласил, что он - шериф Фрэнк Лумис. То есть, это не Вартанян с полицией. Это шеф Мэнсфилда, и он не позволит им сбежать. Вот так все и закончится. Моника ждала следующего выстрела, и слезы жгли ее израненную кожу. Но, к ее удивлению, мужчина приложил палец к губам и прошептал:
– Идите вдоль деревьев. За ними дорога. Сколько их там осталось?
– Больше никого, - ответила резким шепотом Бейли. – Он их всех убил.
Лумис сглотнул:
– Бегите.Я возьму машину и подберу вас у дороги.
Бейли крепко ухватилась за руку девушки.
– Идем, - прошептала она. – Еще чуть-чуть продержись.
Моника уставилась на свои ноги, заставляя их двигаться. Еще шаг. Еще один. Свобода. Она свободна. И она отомстит. Или умрет раньше.
Даттон, Джорджия
Пятница, 2 февраля, 15 часов 05 минут
Сюзанна Вартанян наблюдала в боковое зеркало, как дом, в котором она выросла, становился все меньше и меньше. Я должна отсюда уехать. Она чувствовала себя очень неуютно в этом доме и в этом городе. Здесь она больше не являлась успешным и уважаемым помощником прокурора Нью-Йорка. Здесь она превращалась в одинокого, запуганного ребенка, который прятался в шкафу. Здесь она жертва. Но Сюзанне чертовски надоело чувствовать себя жертвой.