Уайатт

Петерсон Джессика

Эта девушка. Её доброта. Её заботливость. Эта милая улыбка. И виски, который она наверняка туда добавила. Джек Дэниелс. Мой любимый. Наш любимый.

О, Солнце… ну как мне не влюбиться в тебя по уши?

Я улыбаюсь, глядя на неё сверху вниз.

— Теперь, когда солнце поднялось, холод уже не такой сильный.

— Хочешь сказать, я буду пить одна?

Мне нравится, как её акцент становится гуще, чем дольше она находится дома.

— У меня работа. Я теперь начальник.

Её

ямочка снова появляется.

— Да, так и есть.

— Братья бы мне всыпали за то, что я прогуливаю.

— Спорю, что так.

— Ещё даже полдень не пробил.

— Ты же обожаешь скандалы.

Я наклоняю голову, чувствуя, как сердце сжимается от её хорошего настроения.

— У тебя сегодня ответ на всё, да?

Это что, значит, она вчера с кем-то переспала?

Мне совершенно не нужно это знать.

Чёрт. Я умираю от желания это узнать. Одна только мысль о том, что какой-то другой парень прикасался к ней, что он не был с ней бережен… Я начинаю закипать.

Солнечный свет играет на её ресницах.

— Так ты выпьешь со мной или как?

— А нас приглашают? — Дюк подъезжает рядом.

Сойер поправляет шляпу.

— Привет, Салли. Всё в порядке?

Салли делает шаг вперёд и гладит шею Джокера, его гладкую коричневую шерсть.

— Это вам решать. Уайатт тут собирается отказаться от моего глинтвейна. Да, он подогретый. Да, с виски.

— Да ты и правда заболел, — говорит Райдер.

Салли хмурится.

— Подожди, Уайатт, ты плохо себя чувствуешь?..

— Нет. Да. Нет, блин, я в порядке.

Но только не тогда, когда вижу, как Джокер суёт свой нос в её ладонь.

Чёрт. Даже мой конь влюблён в эту девушку. Она просто не даёт мне ни единого шанса.

— Салли, когда я хоть раз говорил тебе «нет»?

— Значит, мы всё-таки приглашены? — уточняет Дюк.

Я спрыгиваю с Джокера.

— Нет.

— Да ладно, ну…

— У тебя же стойла не почищены, верно? — я бросаю на брата выразительный взгляд.

Его плечи опускаются.

— Да какая разница. Рад тебя видеть, Салли.

— Я взяла с запасом, Уай, — она делает паузу. — Он может остаться, если хочет.

Но её голос... что-то в нём цепляет моё шестое чувство.

Ей нужно поговорить со мной наедине?

Что-то случилось.

Чёрт, чёрт, чёрт. Она правда переспала с Беком, да? И он её обидел?

— Не, вам и правда пора идти чистить стойла. И вот, раз уж на то пошло, расседлайте Джокера. Я пойду к кузнецу.

Сойер кивает в сторону моего коня, затем поворачивается к Салли.

— Наслаждайтесь напитком. Если что — зови, ладно?

— Отлично, спасибо, Сойер.

Перед тем как взять поводья Джокера и

передать их Райдеру, он ловит мой взгляд. Затем трое скрываются в конюшне.

Ну надо же. Только я был готов свернуть им всем шеи, а они, на удивление, поняли намёк и дали нам пространство.

Почему Салли хочет остаться со мной наедине?

Сейчас же выясню.

— Пройдёмся к реке? — спрашиваю я.

Она проводит языком по нижней губе, затем прикусывает её.

— Давай.

Глава 6

Салли

ЛЮБИ МЕНЯ, КАК КОВБОЙ

Несмотря на прохладный ветер, проникающий сквозь открытое лобовое стекло вездехода, я буквально обливаюсь потом на этом коротком пути.

Кажется, даже во время экзаменов на получение лицензии ветеринара я не была так нервничала. Хотя тогда рядом со мной не сидел широкоплечий ковбой с бедрами, как стволы деревьев, и глазами такого синего оттенка, что они словно светятся в тени крыши вездехода.

У загона у меня все шло отлично. Я была веселой, чуть кокетничала. Полностью уверенной в себе. Уайатт выглядел чертовски хорошо в седле, из-за чего мне было сложно сосредоточиться, а когда он начал заигрывать в ответ, у меня буквально подкосились колени. Но я справилась. Я убедила его выпить со мной.

А теперь, когда мы остались наедине и момент, чтобы попросить его стать моим вроде-как-ненастоящим кавалером, оказался прямо передо мной, у меня ком в горле. Я провожу вспотевшими ладонями по джинсам, тщетно пытаясь их высушить.

Сколько горячего сидра — это слишком много горячего сидра до обеда? Спрашиваю для друга.

— Ты в порядке? — Уайатт бросает на меня взгляд, приподняв брови. — Ты какая-то… заведенная.

Он говорит это так спокойно, будто я не собираюсь поставить под удар нашу дружбу и выставить себя полной дурой, попросив его об откровенно неуместной услуге.

Вообще, весь Уайатт — это сплошная расслабленность. Самоуверенность. Одна рука небрежно лежит на руле, колени широко расставлены, и они почти касаются передней панели, потому что он настолько высокий. Настолько крупный.

Он снял шляпу — она лежит между нами на сиденье, — и теперь его длинные, слегка взъерошенные волосы развиваются на ветру. Я чувствую слабый запах зимней зелени; Уайатт помешан на жвачке. Мне это не мешает, потому что он всегда пахнет свежо и вкусно… за исключением тех случаев, когда курит.

— Я, э… просто с утра на ногах.

Уайатт меняет руку на руле, теперь он ведет левой, а правой проводит по волосам, и его бицепс напрягается под джинсовой рубашкой.

— Опять лечила без меня, Солнце?