У тебя есть сын
Шрифт:
Но почему о Гиббе?
Папа что-то о нем узнал, подумала она. Прежде этого не случалось, но ничего удивительного не было в том, что какой-нибудь их общий знакомый позвонил Бену Арментрауту и сообщил, что его бывший зять получил новую должность, или женился, или попал в автокатастрофу…
Внезапный леденящий ужас, охвативший Линдсей, застал ее врасплох. Они с Гиббом расстались девять лет назад, наговорив друг другу много резких и обидных слов, и с тех пор ни разу не виделись.
— Я ничего не
— Он здесь, Линдсей.
Гибсон Гарднер в Элмвуде.
У Линдсей кружилась голова, ее бросало то в жар, то в холод. Она с трудом сглотнула ком, вставший в горле, и опустилась на подоконник, сжимая в руке телефонную трубку.
В первый год после их развода она опасалась, что он вернется. Порой ее даже мучили ночные кошмары, в которых Гибб возвращался, а она не знала, что делать. Но уже очень давно она поняла, что Гибб не вернется никогда, потому что, какие бы чувства он ни питал к ней прежде, все они погибли в пылу их последней ссоры — так же, как исчезла и ее любовь к нему.
В этой уверенности Линдсей наконец смогла найти успокоение, эта уверенность помогла ей заново выстроить свою жизнь. Она даже сумела простить его, хотя и знала, что понять не сможет никогда.
Но появиться снова, через девять лет…
— Здесь? — Ее голос сорвался. — Ты уверен?
— Я видел его, Линдсей.
— Он приходил на фабрику? Чего он хотел? Зачем он приехал?
— Обсудим все это позднее, — отрезал Бен Арментраут. — Я позвонил тебе потому, что он спрашивал, по-прежнему ли ты живешь здесь. Не знаю, зачем ему это понадобилось, но если говорить начистоту, то…
Линдсей перебила:
— Папа, ты точно не рассказал ему о… Внезапно она похолодела и резко обернулась. Гибсон Гарднер стоял на улице у раскрытого окна ее магазина, опираясь одной рукой о раму, а другую засунув в карман светло-зеленых брюк. Он стоял небрежно и раскованно, как танцор, отдыхающий после выступления, и, прищурившись, смотрел на Линдсей.
Та облизнула пересохшие губы.
— Значит, это был ты, — пораженно прошептала она.
Его брови приподнялись.
— Так о чем твой отец не должен был мне говорить? — Его голос звучал в точности так, как тогда, в день их последней, самой горькой ссоры.
Тут Линдсей вспомнила, что до сих пор сжимает в руке телефонную трубку.
— Мне надо идти, папа. Поговорим позже. — Она выключила телефон и положила его на подоконник так осторожно, словно он был хрустальным.
— Так о чем я не должен был знать, Линдсей? — снова спросил Гибб.
В какой-то момент Линдсей отчаянно хотелось спастись бегством. Если она сейчас бросится через магазин, потом по лестнице наверх, в свою квартиру, и запрет дверь…
Но сделать это она не могла. Она отлично знала, что, несмотря
Линдсей распрямила плечи и подняла подбородок.
— Привет, Гибб. А ты совсем не изменился. Все те же подозрительность и нетерпимость.
Но он все-таки изменился. Ему ведь уже около тридцати пяти, тело по-прежнему стройное, мускулы не утратили былой упругости, однако вокруг глаз появились крошечные морщинки, а на висках засеребрилась седина.
— Ты не ответила на мой вопрос!
— А я не обязана тебе ни на что отвечать. Ты что, забыл? Или принести тебе свидетельство о разводе, чтобы напомнить? — для пущей убедительности добавила она. — Все-таки, зачем ты здесь?
— Твой отец сказал мне, где тебя найти.
— И ты примчался прямо сюда? Что ж, очень мило с твоей стороны зайти поздороваться, — с притворным равнодушием произнесла она. — Хотя после девяти лет не знаю, почему ты вдруг решил, что мне будет интересно узнать, как у тебя дела.
Линдсей и не думала, что его взгляд может стать еще тяжелее.
— Конечно, у тебя нет причин интересоваться мною, — сказал он ледяным голосом. — Но я здесь не для того, чтобы возобновлять прежние прекрасные дружеские отношения.
— Ты меня успокоил. Так чего же ты хочешь, Гибб? Или ты уже все обсудил с отцом и теперь решил заглянуть и ко мне, чтобы попрощаться?
— Ты имеешь в виду мои денежные затруднения, верно?
Она ожидала, что он обидится на ее намек, но его голос даже не дрогнул. Линдсей пожала плечами.
— Я этого не говорила.
— Однако очень похоже на то, что именно это ты и имела в виду. А что, разве Бен по-прежнему оплачивает твои ошибки, Линдсей?
Она стиснула зубы и, стараясь говорить как можно спокойнее, ответила:
— На твоем месте я не стала бы напоминать об этом. Да, он предложил тебе деньги, чтобы ты исчез из моей жизни, но ведь и ты от них не отказался.
— А теперь я приехал, чтобы шантажировать его — или тебя, — чтобы получить еще. Ты так думаешь?
— Другого повода для твоего появления я не вижу.
— Я зашел только из вежливости, чтобы ты узнала о моем приезде от меня самого, а не от местных кумушек-сплетниц.
— Ну что ж, теперь ты выполнил свой долг и можешь… — Она демонстративно подняла руку и посмотрела на часы.
Его карие глаза неотрывно смотрели на нее;
Линдсей буквально ощущала его взгляд кожей. Его голос, когда он заговорил, стал еще тише, но ни на йоту не мягче.
— Что ты хочешь от меня скрыть, Линдсей?