У тебя есть сын

Сегодняшний день был первым по-настоящему весенним в этом году. Линдсей Гарднер широко раскрыла двери своего магазина подарков, чтобы впустить теплый свежий воздух. Особый, весенний запах придал новый оттенок ароматической смеси, называемой «Попурри», которая и дала название магазину Линдсей. Она с наслаждением вдохнула воздух полной грудью. Весна всегда была ее любимым временем года. Больше всего на свете она любила пройтись босиком по молодой траве, прохладной и приятно освежающей кожу.

Но сегодня,

кроме нее, в магазине никого из работниц не было, и, как бы Линдсей ни хотелось вывесить на двери табличку «Закрыто» и пойти прогуляться по парку, нельзя было забывать, что ее ждало много неотложных дел. Парк и молодая трава пусть потерпят до воскресенья, когда «Попурри» будет закрыт, а его хозяйка — свободна.

Звонок, прикрепленный у входной двери, почему-то не сработал, а Линдсей была слишком занята осмотром китайского сервиза, поэтому не заметила вошедшую в магазин женщину, пока та не кашлянула, чтобы привлечь к себе внимание.

— Извините…

Линдсей подпрыгнула от неожиданности и обернулась.

— О, простите меня. Миссис Харрисон, не так ли? Могу ли я чем-нибудь помочь?

Женщину, казалось, немало удивило то, что Линдсей помнит ее имя.

— Надеюсь, что можете. — Она поставила громоздкую хозяйственную сумку на прилавок. — Мне говорили, что вы берете на продажу разные поделки.

— Да… иногда. Когда у меня есть место, — уклончиво ответила Линдсей. Правда была гораздо более неприятной — большинство предлагаемых ей вещей не соответствовали по качеству тем требованиям, которые она предъявляла к своим товарам. — Какого же рода поделки вы предлагаете?

— Это не я, а моя дочь. Она работает у вашего отца на фабрике, а игрушки делает просто так, для собственного удовольствия. — Миссис Харрисон вынула из сумки большую игрушечную афганскую борзую и положила ее перед Линдсей на прилавок. — Вот, например, посмотрите. Дочь подумала, что, может быть, когда фабрика закроется, эти поделки помогут ей продержаться, пока она не найдет новую работу.

Линдсей удивленно заморгала. Значит, по округе уже распространился слух, что фабрика Арментраута закрывается. Сама Линдсей услышала об этом впервые, и от такой новости у нее засосало под ложечкой. Да, определенные трудности на фабрике действительно были, но не настолько, чтобы начать паниковать.

— Фабрика вовсе не закрывается, — сказала Линдсей. — Может быть, потребуется некоторая переорганизация производства, не более, но…

— Это они сейчас так говорят, — уверенно перебила ее миссис Харрисон. — Но когда на фабрике появляются посторонние люди и начинают решать, что нужно делать, можно поклясться чем угодно, что дела идут не лучшим образом. Я не хочу винить вашего отца — я уверена, что он отличный руководитель, и прекрасно понимаю, почему он предпочел передать дела этим экспертам и предоставить им прикончить фабрику, чем делать такую работку самому.

Линдсей подумала, что шансов переубедить собеседницу у нее нет, да и возражать против ее доводов не хотелось.

— Что ж, надеюсь, вы будете приятно удивлены, когда

эксперты закончат работу, — мягко проговорила она и протянула руку, чтобы потрогать собаку. Игрушка была очень яркого цвета — длинные широкие светло-зеленые полосы чередовались с фиолетовыми, — но шерсть была мягкой на ощупь и годилась даже для маленького ребенка. Линдсей сразу распознала умелую руку. — А из чего это сделано? Ведь не из вязальной шерсти, насколько я понимаю.

— Нет, это синтетическое волокно. Теффи сказала, что может смастерить все, что вам потребуется.

С таким диковатым подбором цветов едва ли можно достичь большого успеха, мрачно подумала Линдсей.

— Если она будет брать непосредственные заказы от покупателей… то есть если люди сами выберут цвета… ну, чтобы игрушки вписывались в интерьер…

— Почему бы и нет? Какая разница! Ей ведь все равно, какого цвета делать игрушки.

Это-то как раз заметно. Может быть, девушка страдает дальтонизмом?

— Тогда передайте дочери, чтобы она зашла ко мне. Мы обсудим цену и еще кое-какие детали. Миссис Харрисон так и просияла.

— Это просто великолепно. Может, вы оставите игрушку у себя, чтобы прямо сразу и начать брать заказы?

— Вы правы. Так я и сделаю. — Линдсей подождала, пока миссис Харрисон не исчезнет из виду, потом завернула собаку в пакет и убрала на полку в задней комнате магазина. Без заключения договора она не имела права выставлять ее на прилавок. К тому же сначала надо было подумать над тем, куда ее поставить. Игрушка была слишком броской и могла затмить остальные товары.

Посетительница давно ушла, но беспокойство, вызванное ее словами, не проходило.

Сначала Линдсей хотела позвонить отцу и предупредить его, но, взглянув на часы, раздумала. Был самый разгар дня, а эксперты, приглашенные Беном Арментраутом, только сегодня начали работать. Пройдет не меньше недели, прежде чем они полностью ознакомятся с ситуацией на фабрике, и у отца сейчас и без нее хлопот по горло. Лучше вечером позвонить ему домой. Несколько часов все равно погоды не сделают; тем более что эти слухи наверняка бродят по округе не меньше недели.

Закончив упаковывать китайский сервиз, Линдсей принялась за переоформление витрины. День Святого Патрика [1] уже прошел, так что скалам из папье-маше и фарфоровым фигуркам предстояло отправиться на свою полку, а статуэткам эльфов и зеленому атласу, который она использовала как фон, — в заднюю комнату при магазине, чтобы дожидаться там следующего года. Теперь пора украсить витрину каким-нибудь весенним пейзажем.

День выдался замечательно тихим и спокойным — как и обещали в середине недели, — но стоило Линдсей начать заниматься витриной, как в магазин, словно нарочно, так и повалили посетители.