Тысяча Имен
Шрифт:
— Это ужасно.
— Тогда я тоже так думала. — Винтер вновь закрыла глаза. — Хотя на самом деле ничего особенного не произошло. Я имею в виду, что в «тюрьме» сотни девушек и большинство из них рано или поздно отдают замуж. И у всех этих девушек есть подруги, которым больно и горько расставаться с ними навсегда.
В темноте под сомкнутыми веками на нее неотрывно смотрели два зеленых огонька.
«Разве может являться призрак того, кто вовсе не умер?»
Они еще какое–то время лежали в тишине. Наконец Винтер кашлянула.
— Извини, —
— Если не хочешь, можешь дальше не рассказывать.
— Собственно, и рассказывать особо нечего. Мы с Джейн продумали все заранее, а две мои подруги охотно мне помогли. Я собрала заплечный мешок, перелезла через ограду и две недели впроголодь брела по полям, воруя еду, где только удавалось. Наконец я добралась до Мьелля, где, как было мне известно, время от времени появлялись сержанты, набиравшие людей для службы в Хандаре. Я выдала себя за парня, нанялась работать в доки и подкопила деньжат. Когда в городе оказался сержант–вербовщик, я сказала ему, что сбежала от отца, потому что он горький пьяница, и отдала все деньги, какие у меня были, чтобы сержант записал меня в армию без документов. На пути в Хандар меня едва не застукали, но…
— Тсс! — шикнула Бобби.
Она перекатилась и вдруг оказалась лицом к лицу с Винтер — их разделяла от силы пара дюймов. На долю секунды девушке почудилось, будто Бобби хочет ее поцеловать. Она было возразила, но слова застряли в горле.
Капрал резко села, отбросив одеяло.
— Я слышала чьи–то шаги, — проговорила она.
— Кто–нибудь поднялся отлить, — выдавила Винтер, еще не вполне оправившись от потрясения. — Или может, десолтаи наконец–то явились нас перерезать?
— Феор, — произнесла Бобби. — Где Феор?
Винтер тоже перекатилась с боку на бок. Второй тюфяк был пуст. Она вскинула голову и едва успела заметить тонкую фигурку, которая осторожно пробиралась между спящих вповалку солдат. Винтер вскочила на ноги, пинком отшвырнула одеяло и от души выругалась. Затем она бросилась в погоню. Бобби неслась следом, не отставая ни на шаг.
— Не могла она здесь пройти, — сказала Бобби. — Ее остановили бы часовые.
— Если бы она повернула обратно, мы бы ее увидели, — возразила Винтер. Добравшись до границы лишь местами освещенного лагеря, они потеряли хандарайку из виду. Рыхлый песок под ногами не доставлял Феор ни малейших затруднений, и между спящими солдатами она пробиралась с ловкостью, какой Винтер от нее не ожидала. — К тому же часовые стоят спиной к лагерю и лицом к пустыне.
— Но там же некуда идти! — воскликнула Бобби. — Одни только скалы и песок.
— Господь знает, что задумала эта девчонка, но лучше ее найти. Чего доброго, часовые подстрелят ее, если попытается вернуться.
С уверенностью, которой на самом деле не было и в помине, Винтер пересекла полосу незанятой земли, которая отделяла лагерь от кольца охранения. Можно было, конечно, и проскользнуть между постами, как, вне всякого сомнения, поступила Феор, но Винтер предпочитала не рисковать. Тайком пробираться через посты — верный способ получить пулю в спину. Вместо этого Винтер выбрала ближайшего к
— Эгей! Выходим!
Часовой, солдат из четвертого батальона, которым командовал капитан Ростон, с воинственным видом развернулся на крик, однако воинственность его улетучилась, когда он разглядел Винтер. После неприятного случая в столичных казармах она позаботилась о том, чтобы нашить на мундир лейтенантские знаки отличия. Часовой сухо отдал честь.
— Сэр, — сказал он, — прошу прощенья, но согласно приказу никто не должен покидать лагерь.
— Молодец! — похвалила Винтер, стараясь, чтобы голос звучал грозно. — В этом, собственно, и дело. Один из моих парней ушел в эту сторону и не вернулся. Ты его не видел?
— Я? Никак нет, сэр. Мимо меня никто не проходил.
— Мы только хотим отойти от лагеря и поискать его в округе, — сказала Винтер.
Часовой замялся. Видно было, что он почти отстоял долгую смену и теперь мечтает только о том, как бы рухнуть на тюфяк и проспать до утра. Тем не менее приказ есть приказ.
— Со всем почтением, сэр, но вы наверняка ошибаетесь. Если б он пошел сюда, я бы его заметил, и…
— Он мог обойти твой участок стороной, — перебила Винтер, стремясь избавить солдата от опасений за возможную промашку.
— Но мне приказано никого не…
— Ну так пропусти лейтенанта, — вмешалась Бобби, — и не забудь отметить это в рапорте.
Часовой смягчился, явно удовлетворенный таким компромиссом.
— Так точно, сэр! — отчеканил он. — Будьте осторожны, сэр. Вокруг полно десолтаев.
— Благодарю. Мы далеко не пойдем.
«Надеюсь», — мысленно добавила она.
Только когда кольцо охранения осталось позади, Винтер рискнула с улыбкой взглянуть на Бобби:
— Спасибо. Тебе когда–нибудь говорили, что из тебя выйдет отличный сержант?
Капрал похлопала себя по животу:
— Жирку маловато, сэр. Сержант, как я понимаю, должен уметь перепить всю свою роту.
Винтер рассмеялась, но через несколько шагов веселье угасло. Глаза мало–помалу привыкали к темноте, да и сверкающие россыпи звезд над головой служили источником хоть и скудного, но света — и все же местность вокруг безнадежно тонула в глубокой тени, над которой угрюмо вздымались глыбы скал.
— Здесь мы ее никогда не найдем, — пробормотала Винтер. — Если она забилась в какую–нибудь щель…
Бобби указала на скальный отрог, проступавший из темноты футов за двести впереди.
— Заберемся наверх. Оттуда все будет видно как на ладони.
— Точно.
Они двинулись дальше.
— Как по–твоему, здесь и вправду рыщут десолтаи?
— Вполне вероятно, сэр. Известно же, что они следят за каждым нашим шагом.
— У тебя есть оружие?
Бобби ответила не сразу, — похоже, мысль об оружии до сих пор не приходила ей в голову.
— Нет, сэр.
Винтер скривилась. Она не сообразила даже прихватить поясной нож. Сейчас Винтер на миг пожалела о том, что чересчур резво бросилась в погоню и не удосужилась взять с собой Граффа и пару надежных ребят. Ну да теперь уже ничего не изменишь.