Тыловики
Шрифт:
— Слушай, а ты твердо решил красноармейцев с собой взять?
— Да. А что же еще нам делать?
Командир первого отделения немного помолчал, вполоборота повернулся к нам и тихо произнес:
— Варианты были. Мы могли к примеру их просто отпустить. Но теперь уже всё, поезд ушёл. — Курков задумчиво потер щёку ладонью и неожиданно выпалил. — Николай! А почему ты перед принятием столь ответственного решения не посоветовался со мной и Нестеровым?
Лицо Новикова побагровело, взгляд стал жестким:
— Да потому что я здесь командир! И я здесь решаю, что и кому делать! Это понятно?
— У меня сомнений нет. Ты не кипятись, мы с тобой не один год дружим. Просто есть определенные… — Курков запнулся, покрутил замысловато перед собой пальцами. — Ну, скажем вопросы. Вот смотри. Ты принял пленных в отряд. Так?
— Так. И что?
— А ведь ты даже не узнал как они попали в плен! Ты же прекрасно знаешь, что приказ номер двести двадцать семь не просто так выпустили! И еще, мы даже не знаем из какой они части!
Герр лейтенант с силой закусил губу, сжал кулаки до такой степени, что костяшки пальцев мгновенно побелели:
— Это всё?
Отрицательно мотнув головой, Курков продолжил:
— Скажи честно, Николай, ты знаешь, что нам делать с пленными дальше?
Разжав кулаки, Новиков тяжело дыша, зло прошипел:
— Не знаю! Но бросить красноармейцев на произвол судьбы не мог! Даже мысли об этом у меня не возникало!
Во время разговора я сидел тихо, как мышка. Курков на правах старого друга, и раньше говорил в лицо Николаю нелицеприятные вещи. Я в такие дела обычно не лезу, у меня в клубе и своих забот хватает. Но сейчас не вытерпел, подключился к разговору:
— В общем, так, мужики. Что сделано, то сделано. Обратно не вернёшь. Сейчас надо вопрос с красноармейцами решать. Курков дело говорит: надо узнать все обстоятельства их пленения. И от этого дальше плясать будем.
Явно ободрённый моей поддержкой Курков, быстро спросил:
— А если окажется, что они… — Михаил резко замолчал и отвел взгляд.
К этому моменту Новиков почти полностью успокоился. Безусловно, ошибки, на которые указал ему Курков, целиком на совести нашего командира. Но надо отдать должное Николаю, он не стал кричать и размахивать руками перед нашими лицами. Или того хуже — становиться в позу несправедливо обиженного. Просто отвернулся от нас, положил автомат на колени и на пару минут замер в неподвижности. Лишь время от времени поглаживал автомат ладонью и вытирал рукавом пот со лба.
— Нестеров, дай мне планшет, — неожиданно скомандовал герр лейтенант. Лихорадочно отстёгивая свой планшет от ремня, я усиленно соображал, зачем Николаю он понадобился.
— Да не твой! Трофейный дай!
Виновато улыбаясь, передаю Новикову снятый с мертвого унтера планшет. Герр лейтенант, незамедлительно начал внимательно исследовать его содержимое.
— А вот и оно! — Николай помахал перед нами ладонью с зажатым в ней листом бумаги. — Я знал, что найду его!
Мне стало любопытно:
— Что ты там нашел?
Герр лейтенант, с довольной улыбкой пояснил:
— Это приказ командира батальона о конвоировании пленных в Морозовск. Здесь пофамильный список наших солдат и приписка имеется, — Новиков широко улыбнулся и торжественно прочитал. — Захвачены в ходе боя. Оказывали упорное сопротивление. Все пленные из семьсот
У меня, словно камень с души свалился. Значит, не сдались, дрались, мужики!
Курков виновато захлопал глазами:
— Получается и допрашивать не надо!
— С чего это вдруг? — удивился герр лейтенант. — Обязательно допросим. Есть у меня задумка одна насчет этих парней. Но сначала с Котляковым поговорим. Прощупаем, так сказать почву.
Аккуратно спрятав приказ в нагрудный карман кителя, Николай неодобрительно посмотрел на беспорядочно валявшуюся у него под ногами кучу трофейной амуниции.
— Курков! Нестеров! Быстро уберите с глаз долой этот хабар! — Новиков зло пнул ногой противогазный бачок, вся вина которого заключалась лишь в том, что он оказалась ближе всего к Николаю. — Сил моих больше нет, на весь этот ваш бардак смотреть. Быстро замените амуницию. Что не понадобится — закопайте.
Я вытянулся по стойке "смирно":
— Разрешите выполнять?
— Да. И после замены амуниции приведите ко мне Котлякова. Всё. Бегом!
Глава пятая
Мы с Курковым исхитрились исполнить приказ герра лейтенанта, без особой суеты и практически полностью избежав паники. Спокойно построили свои отделения, провели быстрый осмотр амуниции. Да и что там по большому счёту осматривать? И так знаем прекрасно, у кого какие недостатки в этом вопросе. Быстро распределил между ребятами трофейную амуницию. Себе взял только наплечные ремни. Мои новодельные, на первый взгляд ничем не отличались от настоящих. Но, к сожалению, на них не стояли фабричные клейма. Поэтому безо всякой ненужной стеснительности надел трофейные ремни, а свои небрежно бросил на землю. После замены снаряжения моё отделение закопало ненужный хабар и я, отряхнув руки, подошел к Михаилу, ведущему оживленную беседу с бывшими пленными.
Красноармейцы на привале время зря не теряли. Привели себя, как могли в порядок, обулись. Немцы у пленных ботинки и сапоги не забрали, просто заставили перед выходом снять обувь. Так и шли бойцы с нелепо болтавшимися на плечах ботинками, связанными между собой, где шнурками, а где и по-простому обмотками. Зрелище надо сказать еще то! Сейчас же Котляков, да и остальные красноармейцы имели довольно бравый вид. Младший лейтенант весело поглядывал вокруг, уверенно командовал своими бойцами. Сами же красноармейцы за короткое время превратились из подавленных, уныло плетущихся по степи людей, в нормальное армейское подразделение. Вот только общее положительное впечатление сильно портило отсутствие ремней на гимнастерках. Ну, с этим ничего не поделаешь.
Привычно поправив пилотку, и одернув китель, я негромко скомандовал:
— Унтер-офицер Курков, младший лейтенант Котляков! К командиру! — и сам поразился нелепости своей фразы. Надо как-то определяться со всеми этими званиями. Ведь если и дальше так дело пойдет, то и крыша поехать может. Раздосадовано махнул рукой, и мы втроём зашагали к Новикову. Котляков доложился, в конце чётко, по-военному приставил ногу. Оглядев младшего лейтенанта с ног до головы, Николай покачал головой, холодно заметил: