Тяжёлая вода
Шрифт:
По лицам его моряков Джаг видел, что такой темп тренировок их утомляет. Но, на удивление, возмущений и нытья он почти не слышал. Под конец дня они все, так же, как и он, валились с ног от усталости, ворчали и жаловались. Но в этом не звучало недовольства конкретно Джагом. Каким-то образом, не зная языка и не будучи изначально в хороших отношениях со своей командой, Джаг смог заставить их осознать, что в первую очередь все это нужно именно им. Да, безусловно, Джаг был капитаном, и мало кому это нравилось. Но нельзя было также спорить и с тем, что его наука была крайне полезна для них. И еще, несомненно,
При всем этом Джаг так и не мог избавиться от смутных подозрений. Все, вроде бы, шло так, как и должно идти. Он не замечал ничего подозрительно, ничего странного и необъяснимого в поведении команды. Он не видел никаких признаков угрозе своей жизни, не было никакой для него опасности. И все же, Марна его настораживала. Она пользовалась слишком большим авторитетом среди черных. Неестественно большим авторитетом. За что они ее так уважают и ценят?
Все другие негры из команды были Джагу понятны и ясны. Это были очень простые мужики, бесхитростные, доверчивые, не скрывающие своих эмоций. Они злились и радовались, травили байки, рассказывали друг другу о своей жизни, кто откуда родом, кто чем занимался до того, как попался охотникам за рабами. Марна же простой не была.
Джаг не мог понять, что у нее в голове. Чем она живет и кто она такая? Он знал лишь одно — у нее совершенно точно был какой-то план. Что-то она задумала.
У него было слишком мало времени думать об этом. Целыми днями он находился на палубе, тренировал своих людей, а ночью спал без задних ног. В это время его старший помощник вынашивала свои тайные планы.
Черт, да это уже паранойя.
У нее работы едва ли не больше, чем у меня. Какие еще планы она может вынашивать?
Пора перестать накручивать себя на ровном месте, как баба. Пока она делает все как надо, выполняет приказы и следит за командой, вопросов к ней не будет. А вот если начнет происходить что-то конкретное, тогда и решу на месте. Так всегда было, так будет и теперь.
Помимо всего прочего, Джаг также продолжал бороться с безразличием находящихся на борту женщин к одежде для верхней половины тела. Он несколько раз проходился по кораблю от носа до кормы, по всем палубам, заглядывал в каждый угол, выискивая нарушительниц формы одежды. Уж до чего она была вольной — достаточно было только не ходить в полуголом виде, — но многие не справлялись и с этим. После случая с той настырной негритянкой, которую пришлось для острастки остальных привязать к бушприту, вроде бы случаев нарушения формы поубавилось. Но совсем они не исчезли.
Джаг поумерил пыл, и больше на нос корабля никого не привязывал, хоть и угрожал. Он распорядился пустить на одежду найденную в трюме запасную парусину, и умелые негритянки пошили из нее с дюжину простецких рубах. Хотя и этого не хватило. Сегодняшним утром Джаг обнаружил на второй палубе двоих негритянок, которые волокли мешок с горохом на камбуз, даже не подумав
— Обеих ко мне в каюту через пять минут, — сказал Джаг Марне, развернулся и ушел.
Когда старший помощник постучалась к нему в каюту доложить, что провинившиеся на месте и ждут, Джаг сбросил ноги с капитанского стола и сказал заводить.
На негритянках не было лица, они смиренно ожидали наказания и готовились провести ближайшие сутки глядя на воду, рассекаемую корабельным килем. Да и Марна, похоже, не ждала ничего доброго.
Но в этот раз Джаг решил сменить подход к воспитанию. Он встал из кресла, подозвал к себе негритянок и подошел к шкафу с одеждой.
Те стояли склонив головы и смущенно прятали груди руками. Надо же, перед своими щеголяют выменем как ни в чем не бывало, а как передо мной — так сразу строят целомудрие.
Джаг выждал пару мгновений, а потом заговорил таким любезным тоном, какого от него совершенно никто не ожидал.
— Если вашим милостям не неугодна одежда из грубой парусины, что вы готовы даже голышом ходить, то позвольте предложить вам, дамы, изысканные наряды из столицы Авантийской империи.
Негритянки, пораженные его тоном и словами, немедленно подняли на него недоверчивые взгляды, все еще ожидая подвоха. Но его не было.
Джаг действительно распахнул перед ними капитанский гардероб и достал оттуда две шелковые сорочки с кружевами на рукавах и горле, и вручил по одной каждой из нарушительниц.
— Прошу вас. Надевайте.
Он также достал два вышитых серебряной нитью кафтана и передал по одному каждой. Те все еще держали всю одежду в руках и недоуменно переглянулись.
— Надевайте, говорю, что не ясно? — сказал он уже более привычным голосом. Это вывело негритянок из замешательства и те стали одеваться. Спустя полминуты нарушительницы были одеты по моде, в шелковые сорочки и роскошные кафтаны.
Джаг отошел на шаг, окинул их оценивающим взглядом с головы до ног и заржал во всю глотку.
Нарядные кафтаны смотрелись на девках как сутана на козе. Смущенные до крайности и немного разозленные, они принялись раздеваться, но Джаг их остановил.
— Не сметь! Так будете ходить до вечера, я приказываю. И смотрите у меня! Если увижу кого из вас без кафтана — то уж точно тогда обе заступите в висячую вахту!
Джаг снова расхохотался и показал им небрежным жестом руки, что они свободны. Обе поспешили покинуть каюту. Марна хотела было уйти за ними, но Джаг, опять же жестом показал ей остаться. Он замер на месте, показав палец — молчать.
Снаружи доносилось нарастающее ржание моряков, что работали на палубе. По всей видимости, они тоже оценили изысканные наряды своих напарниц. Джаг еще немного похохотал вместе с ними, развязной походкой обошел стол и уселся в капитанское кресло, а Марне показал рукой садиться напротив. Она сделала, как он сказал.
— На корабле все как надо?
— Все как надо, капитан.
— Команда в порядке?
— Не жалуется.
— А раненные как себя чувствуют?
— Выздоравливают. Многие уже могут ходить и хотят начать работать в команде.