Тяжёлая вода
Шрифт:
Бандиты задумались. Это было хорошим знаком. Они сомневались, и Джаг всем сознанием ухватился за эту спасительную тростинку.
— Видите, я вас не обманываю! Все точно так, как я рассказываю! И я отведу вас на корабль. Я отдам вам эту чертову цацку, клянусь! Только уберите нахрен эту кочергу…
— Значит, монета у тебя на корабле. Где ждут твои люди. Вооруженные и готовые к бою. Как удобно для тебя…
— Слушай, друг… Ты серьезно думаешь, что я бы стал таскать такую ценную штуку с собой?
Бандиты снова задумались. И на этот раз Джаг чуял — он в шаге от победы. Нужно лишь немного
— Значит, прогуляемся к тебе на корабль…
Джаг чуть было не выдохнул от облегчения.
Купились. Три тысячи чертей, они купились!
Они за все ответят, решил он для себя. И это им не понравится, раздери меня бес… Ох как не понравится. Только бы дотянуть до корабля…
***
Рассказ фраера смахивал на правду.
Фирак привык не верить словам человека до тех пор, пока из его штанины не потечет моча, а с морды закапает кровавая юшка. Но теперь, решил он, мы все находимся в немного стесненных обстоятельствах — надо брать то, что дают. К тому же, все идет просто превосходно — сначала нежданно негаданно наскочили на этого оболтуса, а теперь он еще и сознался, что штуковина, та монета, все еще у него.
Повезло, так повезло. По разговорам этого Джага Марно становилось понятно — он знает истинную цену монеты, и наверняка собирался ее продать. Да не успел — тут и мы нагрянули.
Некоторые моменты все еще не устраивали Фирака. Во первых — придется отправиться на чужой корабль, а это значит — встретиться с чужой командой, от которой ждать можно всего, чего угодно. Во вторых, — примерно то же, что и во первых: Фирак намерен был получить монету от конкретного человека, приставив ему к горлу нож, а еще лучше — сняв ее с холодного трупа, но не отправляться куда-то, чтобы ему ее отдали. Потому что это оставляло врагу пространство для маневра.
Но если жизнь чему и научила Фирака — так это тому, что нередко все идет не по плану. Особенно в тех делах, где плана, как такового, и не было.
Если бы план всегда работал, то не нужен был бы фарт. Реальность говорила обратное: хорошее дело большей частью состоит именно из фарта. Он — залог жизни делового человека. И разговор тут не только о деле. Истинный бандит всецело вверяет свою жизнь Удаче. Карта, кость и монета — всем этим повелевает она.
И кислых она не любит. Доверяй ей — она в ответ откроется тебе. Если хочешь получить все — то и ставь все на кон. А в жизни фартового — все или ничего. Не откладывай на черный день, и она тебе его не подсунет. Требуй много — и много отдавай.
Живи ярко. Как любая женщина, госпожа Удача любит смотреть на тех, кто привлекает внимание.
А потому — пора браться за дело. На кураже и с лихом за спиной.
— Туктук. Давай на корабль, собирай всех наших. И чтобы все при оружии. Но тихо и без пыли. Чтобы не прочухали караульные на выходах из города, и патрулям не попадаться. Небольшими группами, через разные врата. Собираемся на восточной дороге, за городской стеной. Оттуда и двинем.
Туктук немедля отправился выполнять распоряжение.
— Клешня. Отвяжи нашего приятеля от табуретки. Чтобы он мог ходить, но не более того.
Раздав указания, Фирак уселся на свою табуретку и задумчиво почесал
Людей Лонзо ему не пожалел. Команда их корабля насчитывала сто шестьдесят человек. Полсотни из них были из организации, — а значит, проверенные в деле головорезы, отличные бойцы, которые в бою не подведут. Да и команда подобралась в целом довольно толковая. Капитан их был знакомым Лонзо, бывшим фартовым, который, кажется, и теперь не совсем отошел от дел, а моряки — под стать, бывалые и нюхавшие пороху. Сталь держать в руках умеют. Оставив на борту минимальную команду, можно высвободить человек сто двадцать — это уже серьезная сила. Конечно, это все на крайний случай. Брать чужой корабль штурмом, даже если он пришвартован к берегу — задача все равно не простая. Но с такими людьми Фирак мало сомневался в успехе дела. Толпа ниггеров и пара дюжин разбойников — не соперники закоренелым убийцам, каких Лонзо держал в своей организации. Если дойдет до драки, то можно не сомневаться — перережем к чертовой матери всех, кто попадется на пути, а затем перетрясем весь корабль сверху донизу и найдем эту побрякушку, которую так хочет Лонзо.
Кроме того, нужно подумать еще и о том, что делать, когда дело будет сделано. Не оставлять же, в самом деле, этого Джага и его шайку сброда в живых?…
***
Позу, в которой лежал Джаг, мало кто назвал бы удобной. Ноги привязаны к ножкам стула, руки связаны за спинкой. Вес распределен между тремя точками опоры: две из них — это колени, а третья — левая щека, на которой должен был уже хорошо отпечататься узор половой доски.
Достоинства в таком положении было мало, и хорошо еще, что не было больше угрозы кочерги: Клешня, получив от главного указание отвязать Джага от табуретки, был вынужден освободить руки. Не бросать же раскаленную кочергу на полу — так недалеко и до пожара, а лишний шум им сейчас был ни к чему. Потому он сунул кочергу в ведро с водой, а только потом бросил в угол. Шипение, с которым остыла в воде кочерга, означало для Джага что он теперь в относительной безопасности.
Но пока Клешня шел через комнату к Джагу, чтобы отвязать его от стула, Джаг отметил, что среди всех недостатков такого его положения, нашлось и одно достоинство. Будучи вдавленным щекой в пол, смотреть можно было только в сторону двери.
Полумрак комнаты рассеивали несколько свечей, что были вставлены в металлическую люстру под потолком, представлявшую собой обод с подсвечниками. Но этого было достаточно, чтобы увидеть, как дверь чуть приоткрылась. Медленно, аккуратно и совсем бесшумно.
Дверь приоткрылась на ширину ладони, за ней было темно — видимо, фонари в коридоре загасили. Но взгляд все же выхватил в темной щели между дверью и косяком смутное движение.
Кто-то наблюдал за происходящим. Подглядывать, безусловно, невежливо, но сейчас Джаг был рад любому вниманию. Знать бы еще, кто скрывается там в темноте. Разобрать было невозможно, потому что видимость была очень слабой: правый глаз сильно заплыл от синяка, а на линии взгляда левого был нос, который перекрывал все, что выше дверной ручки. Осторожно поелозив щекой по полу, Джаг немного расширил поле зрения — теперь, скосив глаза, и очень сильно додумывая, он видел в проеме что-то похожее на половину лица.