Тяжёлая вода
Шрифт:
За свой короткий срок обучения Мигит резко менял свои представления о сущем. Он понял, что не сознания людей, а математика определяет все взаимосвязи в обществе. С удивлением осознал, что не удача, а строгие законы механики даруют кораблю ход, и с потаенным страхом усвоил, что не господь, а статистика точно знает обо всех намерениях людей и обо всех деяниях на белом свете!
И, вместе со всем этим, он вдруг осознал, каким несведущим глупцом был всю жизнь. Раньше он не верил в законы, кроме тех, что писаны людьми. Он не видел закономерностей и не привечал мысли о них, доверяясь случайности, но теперь понимал, что и случайности закономерны.
А развивая эту
Разными правдами и неправдами Мигит постигал науки. Не все задачи давались ему одинаково хорошо, были такие, которые он щелкал, как орешки, а были и такие, к которым он даже не знал, как подступиться. Поэтому, вместе с точными науками, Мигит постигал одновременно и умение всячески жульничать и списывать готовые ответы. Это умение, как он понял позже, наравне с другими дисциплинами, входило в образовательный курс, но негласно. Получая образование, ученик только наполовину учится наукам. Другую половину приобретенных им навыков составляет умение изворачиваться, хитрить и выкручиваться из сложных положений. Таким способом умного человека готовят к предстоящему выживанию в агрессивной среде высшего света, где каждый штрих во внешнем виде, каждая эмоция, каждый жест, каждая фраза в разговоре всегда имеет другой, тайный смысл, и хорошо если только один.
В конце обучения мэтры давали Мигиту сложные задания, которые он должен был решить без их подсказок, и вообще без любой посторонней помощи, даже без своих записей и учебников.
Не все мэтры остались довольны. Но, используя все свои навыки, как научные, так и не очень, кое-как Мигит прошел и через это. После окончания обучения у него появился один свободный день. Об этом он узнал из дежурного письма от Лейса — тот присылал их постоянно, узнавая, как далеко Мигит продвинулся в своей учебе, и какие есть у него сложности, а также давал полезные советы и рекомендовал сверх положенного также изучить и некоторые другие разделы учебников, которые считал интересными. К этим письмам Мигит уже привык, указания из них старался выполнять, хоть и ума не мог приложить, к чему можно применить столь оторванные от реальной жизни вещи, как факториальное счисление и вычисление первообразных функций.
Освободившийся день Мигит потратил на сон без задних ног — бешеный ритм учебы измотал его за те недели. Выспавшись как следует, Мигит чувствовал прилив сил — впервые за долгое время. Он чувствовал, что готов приступить к работе с Лейсом. Пока еще не знал, к какой именно. Но решимости это не убавляло. Заморская компания реализовывала большой план. Скорее, даже, огромный. И в этом плане ему и Лейсу было отведено едва ли не главное место. Это немного тревожило, но Мигит смело прогонял эти тревоги. Теперь, овладев науками, он знал, что готов. К любому делу.
Как и ожидалось, Лейс прислал письмо. В нем значилось только время и место. Очевидно, приглашение.
Мигит только и ждал знака, а дождавшись, не собирался задерживаться ни на мгновение.
Если бы не второе письмо.
Мельком глянув на улицу, Мигит увидел, что погода теплая, как и всю неделю до этого. Хотя и не знал, зачем он смотрел — наверно, по старой привычке. Ведь надеть он собирался ровно то же, что и всегда — сапоги толстой кожи по колено, плотные черные штаны, удобный камзол, не стесняющий
Он уже хотел было идти, как вдруг служанка принесла ему другое письмо.
В отличие от писем Лейса, на конверте был адрес и обратный адрес, отправлено оно было явно по обычному каналу — через имперскую почтовую службу.
Что-то внутри подсказывало Мигиту, что этот адрес он знает. Но только распечатав письмо, Мигит все понял. В письме было следующее:
«Мигит
Я всей душой молю бога о том, что вы не забыли обо мне и ваше обещание встретиться скоро, как только возможно, все еще в силе. Я скажу вам искренне и от всего сердца, я более всего хочу увидеться с вами! И если вы хоть немного хотите того же, я умоляю вас ответить на это письмо.
Греясс.»
Что-то трепыхнулось в груди Мигита. Обдало холодом. Он задышал чаще.
Греясс…
Как я только мог забыть о ней…
И устыдился. Сознание шепнуло ему: в тебе не умер еще тот жалкий повеса и хлыщ, каким ты был некогда. Тот, кто легко забывал девушек на следующее утро и не слышал никакого гласа совести…
Но теперь Мигит совесть слышал. И она не давала однозначного ответа.
Он глянул на письмо Лейса, что лежало на столике.
Лейс желал видеть его так скоро, как только возможно.
И Греясс тоже. Ведь он сам ей пообещал.
Поразмыслив некоторое время, и успокаивая забившееся сердце, Мигит поднял глаза на служанку, которая, почему-то, все еще стояла тут.
— Вели извозчику обождать, — твердо сказал Мигит. — Мне нужно написать письмо.
***
«Милая Греясс
Я не привык отказывать в своем слове, и, как и вы, я всей душой желаю нашей встречи. Я помню о том, что пообещал вам, и молю простить мою непростительную задержку. С моим новым назначением, о котором вы, как я понял, в полной известности, я не смог явиться сразу, но я не намерен заставлять вас ждать ни секундой дольше, чем уже заставил. Прошу, назовите время и место нашей встречи, и будьте уверены, я явлюсь.
Мигит»
Карета доставила Мигита к дому Лейса, совсем непримечательному зданию на Хвойной улице, что далеко от суетливых центральных улиц и площадей Граты. Дом был двухэтажным и очень обычным, наверное, маскируя таким способом необычность своего хозяина.
Мигит, может, и удивился бы этому, но сейчас его мысли были заняты другим. Он думал о письме, которое велел служанке отправить имперской почтой по адресу, что оставила Греясс.
Он имел большой опыт написания писем девушкам. И в этом письме, как мог, старался его не применять. Еще живы были в памяти те времена, когда он обходился с женщинами как с товаром. Менял, как перчатки — так было принято говорить в его тогдашних кругах. Вел себя как скотина — так принято говорить вне всяких кругов, где Мигит теперь оказался.
Писать письмо женщине — проще простого. Любые слова, какие бы ни написал, она прочтет так, как ей хочется. Если ты красив собой — можешь высказываться как угодно грубо и невоспитанно, она скажет «как смело, как мужественно», и сама будет писать. Если же не красив, даже на самое трогательное и нежное письмо она ответит что-то вроде «ничтожный шут и тряпка», и на этом переписка окончится.
Раньше, в бытность дамским угодником, Мигит всегда носил это знание в подсознательном слое, всегда руководствуясь им неосознанно, по наитию. Теперь же, когда у него поубавилось популярности, а в голове появилась площадка для разговоров с самим собой, он вынес это знание в сознательные области ума. Как и некоторые другие.