Ты проснешься
Шрифт:
Но вряд ли она успела что-то предпринять для их поисков за тот короткий промежуток времени, который оставил ей убийца.
Вся эта история плохо пахнет. Какой-то подлостью пахнет, если не похуже. Только куда уж хуже, если людей убивают...
Выходит, что именно оттуда, из Севастополя пошли круги. Но как быстро!.. Хотя в век Интернета расстояний не существует. Особенно для тех, кто имеет деньги и знает реквизиты, куда потом их перечислить. Особенно, если нужно срочно заткнуть чей-то рот и погасить чьи-то намерения.
Что касается – как вошел, и почему так уверенно ориентировался и так
Катя вздохнула, мимоходом пожалев Галочку.
Ну и что теперь предпринять? Как она, Катерина, должна поступить, имея в голове почти разгадку? Естественно, как сознательная гражданка она обязана донести все до правоохранительных органов в лице следователя Путято, а кого же еще? Как гражданка здравомыслящая, она понимала, что вряд ли ее невразумительный писк будет услышан и всерьез воспринят. А как гражданка с богатым воображением уже представляла себе с интонациями, в какой именно форме будет ей высказана Путятина благодарность.
Потому что вряд ли Марианне такой расклад придется по душе.
Преступление совершено в Москве, на ее подведомственной территории, дело нужно быстрее раскрывать и закрывать, а тут Катя со свеженькой идеей про далекий и прекрасный Севастополь. Убьет. И разговаривать больше никогда не будет. Эсэмэс-сообщение от Лили к Вике вряд ли пробьет ее защиту, хотя оно, если уж не мотивом является, то стартовой точкой точно.
Возможно, если бы Катя сегодня с утра уже не имела беседы с нелюбезной сотрудницей милиции, то и дерзнула бы и набрала ее номер. Но беседу она имела, а в ответ получила что? В ответ получила грубость и раздражение. Достали мы ее, видите ли, своим навязчивым желанием поучаствовать в следственном процессе.
Дистанцию держит? Или это извечный конфликт штатских с военными? Нет, наверно, у нее просто скверный характер или испорченный, от власти. Кто мы, кто она? То-то.
Где бы раздобыть знакомого мента? Вдумчивого и доброжелательного...
Вот если только... Катя решила, что это выход. Ведь компаньонов, выходит, кто-то подставил.
Господ Демидова и Ескевича, инициаторов акции «Невиданная щедрость» и отчасти ее исполнителей, не оставит равнодушным криминальный наборчик последних событий. Этим рафинированным господам вряд ли ситуация с Севастополем понравится, потому что они косвенно в ней задействованы.
Угроза деловой репутации – это то, что вряд ли напугает мелкого служащего, но, безусловно, стимулирует приличное поведение акул капитализма. Так вот с этими акулами и надо поговорить, предупредить и предложить разобраться.
Страх перед коммерческими потерями – хороший стимул для поисков истины, а потери будут неминуемы, если следствие заинтересуется их бизнесом изнутри. А значит, быстрейшая ясность им выгодна не меньше, чем Путято.
Так неужели же у таких деловых перцев не найдется знакомого мента? И Катя извлекла из сумочки визитку Демидова.
Голос он не узнал. Конечно, не узнал, а как он мог узнать ее голос, если она ни разу ему
А когда, наконец, продрался через поток ее объяснений, то произнес снисходительно и одновременно учтиво:
– Здравствуйте, леди. Да, я вас узнал. Что я могу для вас сделать?
Это прозвучало в меру холодно и очень аристократично.
Он только-только выехал с автозаправки и собирался, включив четвертую, рвануть по левой полосе МКАД, если рвануть, конечно, удастся, если не будет этих долбаных пробок.
Через час он должен быть у клиента, хотя клиент был не его, а Ескевича. Большой груз намечался через Питер в Финляндию, оставались последние согласования, из тех, что не по телефону, а Ваня, скотина, слег с температурой и соплями.
Как будто у Демидова мало дел с западными партнерами, визами и таможенниками. И из офиса главбух вопит, срочно подписи на платежках нужны.
Но он притормозил у обочины и слушал голос. Вспоминал девочку. Увидел снова ее высокий лоб, ироничные складочки у краешков губ, насмешливую полуулыбку, спокойные и уверенные движения.
А глаза-предатели – интересно, она знает? – как у маленькой девочки, беззащитные. И тонкие пальцы рук с короткими круглыми ноготками без лака – детские совсем.
Держит себя надменно, но Демидов заметил, не со всеми. Со всеми она как раз проста и смешлива. А вот чем он ей не угодил?
Надоела ему как-то ее надменность, зацепил своей. Ему надменности не занимать.
Была какая-то тусня в интернате. А, вспомнил! День учителя они отмечали, точно. Испекли сами что-то, бантики с шариками по стенам развесили, одним словом – радовали административно-воспитательную часть вкупе с прочими.
Дети там, в принципе, нормальные, не все уроды. Он даже узнавать некоторых начал, из шустрых. Вот маленького Сергуню помнит, бойкий такой, нагленький. Будет толк. И друган у него тоже ничего, хороший пацан, хоть и слегка гундосит.
Естественно, Демидова с Ескевичем усадили на самое почетное место, во главе праздничного стола, выстроенного буквой Т. Так сказать, по левую ручку от директрисы и по правую.
Катюша – Демидов тогда уже знал, что она Катюша, – на другом конце длинной скатерти помогала какой-то нескладной рыжей девице с дикой челкой, выкрашенной в малиновый цвет, разобраться с кондитерскими изысками, резала торт на куски, раскладывала по пластмассовым тарелкам и передавала по цепочке. Шутила, знаете ли. Улыбалась воспитателям, среди них и пара-тройка мужиков была, улыбалась охранникам, еще кто-то там тощий и ужасный был, не охранник, похож на налоговика.
Высший пилотаж: улыбается без малейшей примеси кокетства, а мужики тащатся.
Потом был устроен какой-то концерт для дорогих воспитателей, публика вышла из-за стола, а идиоту Демидову захотелось получить свою порцию теплых дружеских улыбок.
Через весь актовый зал шел! Кретин. Решил комплимент сделать. Какая разница, какой? Комплимент – это как подарок, в зубы не смотрят. Ну, сморозил что-то на ходу, неважно. Даже из вежливости можно было улыбнуться и что-то там ответить.
А эта поганка посмотрела поверх его плеча, и без улыбки, даже без язвительной, только приподняв бровку как бы в недоумении, покивала головой в пустоту и отвернулась.