Ты не знал?…
Шрифт:
— Я дозвонилась до Эндрю, — сообщила Беатрис. — Он попытается вырваться.
— Неужто в самом деле считаешь, что я хочу его видеть после всего, что было? — воскликнула ошеломленная Сиб.
Иниас пробормотал что-то насчет машины и поспешно ретировался, оставив их одних.
— Это было недоразумение, — прошептала Беатрис, отводя взгляд. — Эндрю все мне объяснил после твоего бегства.
— Воображаю, — хмыкнула дочь.
— Нет, он был предельно искренен! Сказал, что сам во всем виноват. Он вовсе не собирался целовать
— Я не отвечала на поцелуй! — закричала Сиб. Она слово в слово повторила то, что сказала недавно Иниасу в саду. Разница была лишь в том, что сейчас она говорила сущую правду. Сиб не забыла, что ее просто-напросто вырвало, когда ей наконец удалось освободиться из объятий отчима.
— Дорогая, — жалобно произнесла Беатрис, — я решительно ни в чем тебя не обвиняю, поверь! Но и Эндрю нельзя судить слишком строго. Если даже я смогла ему простить минутную слабость…
Боже, неужели мать и впрямь во все это верит? Или просто боится взглянуть правде в глаза?
Беатрис Лоусон по-прежнему теребила кулон на шее, не поднимая глаз на дочь. Нервное движение пальцев показалось Сиб символичным: мать цеплялась за драгоценность, купленную на деньги Эндрю. Если бы она поверила дочери, то как после этого могла бы продолжать жить с мужем? А без него ей было просто не выжить.
— Как бы там ни было, милая, — наконец решительно произнесла Беатрис, — не стоит ворошить прошлое. Эндрю сожалеет о случившемся, и я уверена, он сделает для тебя все.
— У нас с Иниасом только час, — беззастенчиво солгала Сиб. — Разве я не сказала, что мы едем в Хоик? Это под Эдинбургом.
— А его семья… Они уже знают, что вы решили пожениться? — спросила мать.
— Да, и все в полном восторге! — не моргнув глазом вновь солгала девушка. — Они уже потеряли надежду, что Иниас когда-нибудь встретит свою судьбу.
— А тебя они уже видели?
— Еще нет.
— О-о-о… — Беатрис окинула дочь придирчивым взглядом и робко произнесла: — А не думаешь ли ты, дорогая, что тебе следует одеться более женственно?
— Боишься, я им не понравлюсь? — Сиб заметила огонек надежды в глазах матери и поняла, что той не терпится сбыть ее с рук. — Так вот, меня не волнует больше, что обо мне думают. Жизнь нищенки сильно закаляет характер, мамочка!
— Ты нищенствовала? — в ужасе воскликнула Беатрис Лоусон.
— Выбор был невелик — либо просить милостыню, либо трахаться с престарелыми идиотами, падкими на девочек, — невозмутимо сказала Сиб. — А для этого вовсе не обязательно было убегать из дому.
— Сибилла! — вскрикнула шокированная мать.
— Что — Сибилла? — холодно взглянула на нее дочь.
Это был прямой вызов: Сиб еще надеялась раскрыть матери глаза. Но из этого ничего не вышло.
— Не понимаю, что с тобой стряслось, — сокрушенно покачала
Завидев в дверях Иниаса, Беатрис смущенно замолчала, но ее дочь трудно было смутить.
— О чем ты, мама?… Договаривай!
Но мать уже нацепила улыбку радушной хозяйки дома.
— Входите, Иниас выпейте чаю. — И она указала ему на кресло.
Иниас кивнул и, словно не заметив ее жеста, уселся на диван рядом с Сиб: он явно продолжал играть роль влюбленного жениха. А девушка непринужденно откинулась на обтянутую золотистым шелком спинку дивана и демонстративно достала сигарету.
— Сибилла, ты куришь?! — ужаснулась мать. Но когда Сиб, будто не слыша ее, чиркнула спичкой, обреченно вздохнула: — Сейчас принесу пепельницу.
Когда Беатрис вышла, Иниас спросил:
— Почему ты не хочешь вести себя с ней хотя бы вежливо?
Это было уже слишком.
— Сам будь с ней вежливым, если она тебе так нравится! — закричала Сиб, вскакивая. — А с меня хватит! Пойду соберу манатки.
Ткнув сигаретой в фарфоровое блюдечко, она захромала наверх, прекрасно зная, что в ее отсутствие мать не станет откровенничать с гостем.
Ее комната осталась прежней. Тут было все, что только могла пожелать молодая девушка, но ничто не могло заставить Сиб остаться. Она принялась рыться в гардеробе, подыскивая вещи, которые могли бы пригодиться для ее бродячей жизни. Но ей все время попадались какие-то легкие платьица, кружевные кофточки и плиссированные юбочки. Все это никуда не годилось.
Наконец Сиб отыскала джинсы и теплую рубашку. Она сразу же переоделась, бросив рваную одежку на полу, и удивилась, насколько джинсы стали широки в талии. А вот грудь, как ни странно, ничуть не уменьшилась. Найдя широкий ремень, девушка застегнула его на последнюю дырочку — теперь штаны сидели сносно.
Сунув в рюкзак еще одну пару джинсов и несколько теннисок, Сиб поискала куртку, но не нашла. Пришлось довольствоваться толстым шерстяным свитером. Уверенная, что больше никогда сюда не вернется, Сиб покопалась в ящиках стола. Тут лежали в основном фотографии и всякие записочки от друзей. Девушка кое-что порвала на мелкие клочки, а несколько фотографий покойного отца засунула в рюкзак. Так Сиб навсегда прощалась с детством…
Погруженная в воспоминания, она не сразу расслышала скрип открываемой двери. А расслышав, обернулась, ожидая увидеть Иниаса. Но перед нею в безупречном костюме и галстуке стоял Эндрю Лоусон! Холеный красавец, эдакий образчик преуспевающего адвоката, идеал мужчины.
— Сибилла! — лучезарно улыбнулся он. — Как же я рад тебя видеть!
Эндрю шагнул к ней, раскрыв объятия, и девушка в испуге отшатнулась.
— Только тронь — убью на месте!
Улыбка исчезла с его лица, но голос остался по-прежнему ласковым.