Ты - не вариант
Шрифт:
— Как я поняла, Марк повредил себе что-то на тренировке и до сих пор находится в ледовом, — сохраняя спокойствие, рассказывает она, а у меня от услышанного, сердце в пятки уходит.
— Я должна поехать к нему, — я вскакиваю со стула и направляюсь в гардеробную.
— Ты уверена? — подруга появляется на пороге, обеспокоено смотря на меня.
— Тут и думать нечего, я еду, — быстро снимаю с себя домашнюю одежду и натягиваю темно-серый теплый костюм с брюками клеш.
— Хорошо, но я еду с тобой, — ее голос звучит серьезно. — Вызываю такси.
— Да, хорошо, спасибо, —
Все то время, что мы добираемся до ледового комплекса, кажется мне вечным. Я предлагаю Полине позвонить Мишель, но она уверяет, что с этим стоит повременить. Во-первых, мы не знаем подробностей, а просто позвонить и сказать, Марк получил травму и больше ничего не рассказать, будет неправильным. Мы только всех поставим на уши. А, во-вторых, Мишель в положении и не нужно тревожить беременную девушку, раньше времени. И я полностью согласна с подругой. В экстренных ситуациях мой мозг отказывается здраво и быстро думать, хорошо, что все-таки Полина поехала со мной.
Когда мы выходим из такси и направляется к входу, меня не покидают самые страшные мысли и предположения. Надеюсь, с Марком ничего серьезного. В его жизни хоккей — это самое важное, как он будет без него?
На пол пути к главному входу нас перехватывает Илья, сообщая, что двери уже закрыты и остался путь только через аварийный проход. Мы попадаем в темное помещение с лестницей.
— Дальше прямо и налево, — командует он, отходя от нас.
— А ты куда? — взволнованно спрашиваю я.
— Я забыл закрыть дверь за нами, — быстро отвечает он. — Ты представляешь, что будет, если кто-то посторонний сюда зайдет?
— Но ты же придешь потом? Как нам дальше найти Марка? А что, если мы свернем не туда?
— Так, — он перебивает меня. — Не верю, что говорю это, но походу, Максимова, ты из вас самая адекватная, поэтому…
— Лукин, ты следующий хочешь получить травму? — фыркает подруга, не дав договорить.
— Малышка, если только паховую и, если только от тебя, — Илья подмигивает ей.
— Удар коленом подойдет? — ехидничает она в ответ.
— Так, ребята, пожалуйста, давайте потом, — прошу я, останавливая их словесную битву. — Илья, куда там идти?
— Прямо и налево, — произносит он, поглядывая на Полину. — Все просто. Я сейчас вернусь.
Он разворачивается и быстрым шагом уходит. Перед нами длинный коридор со множеством одинаковых дверей, отличающихся только табличками. Я никогда не была в этой части комплекса. Только сейчас понимаю, что мы находится в административной части здания.
Некогда мне разглядывать таблички на дверях, нужно найти Марка и узнать, что с ним происходит.
Мы с Полиной идем так как велел нам Илья. Повернув налево, перед нами открывается вход на арену. Сверху она кажется еще больше, чем снизу. Помещение освещает лишь небольшой источник света, направленный на каток. Спустившись немного ниже, я замечаю на льду небольшое скопление людей в повседневной одежде.
— Он точно там, — бросаю я и бегу вниз.
— Осторожнее, — кричит мне вслед подруга. — Не хватало, чтобы еще ты упала.
Но я не слышу. Мне нужно знать, как себя чувствует Марк.
— Марк,
— Дашка, — слышу я радостный голос парня.
Пытаюсь разглядеть его в толпе, но никак не выходит, его окружили сокомандники.
— Марк, что случилось?
— А вот, что случилось, — говорит он и по арене разносится звуки гитары. Добежав до выхода на лед, я резко останавливаюсь.
Круг из товарищей по команде раскрывается и первым кого я вижу, это Илья, держащий в руках гитару. Он разве не должен был пойти закрывать за нами?
Затем все начинают перестраиваться в линейку в два ряда, а по середине стоит Марк. Целый и невредимый. Широко улыбается и смотрит только на меня. За аккордами гитары Ильи и под негромкий плюс, все присутствующие начинают петь.
Я теряю дар речи и перестаю что-либо понимать. Но это восхитительно. Они поют с такой отдачей, что невозможно не слушать.
А дождь на окнах рисует, Напоминая о твоих поцелуях, Все дело в том, что дождь ничем не рискует. А я боюсь, что потерял тебя. Я невозможно скучаю, Я очень болен, я почти умираю, А где-то ты, и ничего не узнаешь,На последней строчке все кроме Марка замокают.
И я боюсь, что потерял тебя.Я чувствую, на моих щеках текут слезы. Я стою и плачу, ничего не могу с этим поделать. Этот жест вызывает просто бурю положительных эмоций. Для меня никто и никогда не пел.
Марк не спеша подходит ко мне под заключительные аккорды гитары, нежно берет меня за руку.
— Привет, — тихо говорит он, улыбаясь.
— Привет.
— Ты чего плачешь? — он вытирает слезы с моих щек подушечками своих пальцев.
— Я не знаю, — и начинаю плакать еще сильнее. — Просто сказали, ты травмировался и я так испугалась за тебя. Ты бы знал. Я думала, что будет с тобой, если в твоей жизни не будет хок..
— Тише, тише, — останавливает Марк, поправляя шапку на моей голове. — Все хорошо. Я целый и невредимый стою перед тобой.
— Но зачем все это? — слегка успокоившись, спрашиваю я.
— Пойдем, — он снова берет меня за руку и аккуратно спускает на лед. Найдя в себе силы, я следую за ним почти на середину катка. Он одет в свою обычную одежду: черные джинсы, серая толстовка без капюшона, расстегнутая черная куртка и белые кроссовки.