Ты - моя!

Leras

— Я буду трахать того, кого хочу, синеглазка, — низким голосом выговаривает он, усиливая давление ладони на нежную кожу, отчего Лив начинает задыхаться, — кого хочу, как хочу и где хочу.

Он замолкает, наблюдая за тем, как Оливия жадно ловит воздух, и спускает руку ниже, грубо сжимая налитую грудь.

— А хочу я только тебя.

— Это твои пр…

Но Элайджа не дает девушке договорить, впиваясь в приоткрытые губы нетерпеливым поцелуем. И Лив хочет его оттолкнуть. Честно хочет. Но вместо этого, она подается вперед, обвивая руками мужские плечи, и

пылко отвечает на грубую ласку, кусая губы любовника. Их языки сплетаются в яростной битве, и Оливия понимает, что тонет.

Его запах, вкус, руки, властно сжимающие ее голову, не позволяя отклониться ни на дюйм, все, что она так хотела забыть, вновь проникает в ее кровь, отравляя. Элайджа Майклсон как наркотик. Дарит наслаждение, неведомое ей прежде и губит.

Последняя мысль немного отрезвляет Лив, и она упирается ладонями в мужскую грудь, пытаясь разорвать тесные объятья. Элайджа не позволяет ей этого сделать, но когда девичьи губы замирают, не отвечая больше на его ласки, он сам отстраняется от нее, заглядывая в синие глаза.

— Что такое, Оливия? — шепчет он почти нежно, обводя большим пальцем контур припухших губок, — только не говори, что не хочешь…

— Не скажу, — горько усмехается Лив, и Майклсон недовольно сводит брови, не сводя пристального взгляда с ее лица.

— Тогда в чем дело?

Девушка обреченно качает головой, улавливая в мужском голосе искреннее непонимание. Ей хочется ответить ему. Рассказать, по каким именно причинам им нельзя делать то, чего ей хочется просто до одурения. Но вместо этого, Оливия кусает губу, продолжая сохранять молчание.

— Ты нужна мне, синеглазка, — шепчет Элайджа, склоняясь к девичьему лицу, — прошу, позволь.

Легкими невесомыми поцелуями он покрывает ее скулы, спускается к подбородку, ведет дорожку поцелуев к нежной шее. Оливия не сопротивляется. Позволяет ему исследовать губами нежную кожу, не противится когда мужская ладонь мягко сжимает округлость груди, скользит по бедру, пробираясь под подол короткого платья.

Элайджу ведет. Ее покорность, нежное тело, о котором он грезил последние недели, сладкий вкус гладкой кожи, мягкие изгибы под его ладонями, все это сводит с ума, лишает рассудка, оставляя лишь желание вновь сделать ее своей без остатка. Не подчинить, не заставить. Лишь обладать тем, что она даст сама.

Оливия тихо вздыхает, когда его рука скользит по ее бедру выше, оказываясь меж плотно сжатых ножек. Он поднимает лицо, заглядывая в мутные синие глаза, которые неожиданно оказываются абсолютно пустыми. А дальше происходит то, что заставляет его застыть каменной статуей, не веря в том, что это происходит на самом деле.

Оливия смотрит на него пустым взглядом, и с ее губ срываются лишенные эмоций слова:

— Я не хочу тебя, Элайджа. Но если ты… Я знаю, что сопротивляться бесполезно. Просто не делай мне больно.

Тишина становится такой плотной, что ее можно резать ножом. Очень медленно, Майклсон выпускает девушку из своих объятий, возвращаясь на свое место. Ее слова все еще звучат в его ушах, и чувство вины, выжигающее душу отчаянье,

накрывают его, выбивая из легких последний воздух.

Он победил. Синеглазка готова вновь принадлежать ему. Но вместо радости, он чувствует лишь отвращение. К самому себе.

Сохраняя молчание, он заводит мотор, и за всю дорогу в Ричмонд в мчащейся на сумасшедшей скорости Ауди не звучит больше ни слова.

Комментарий к Часть 34

С праздником нас, девушки!)))

Всем счастья, успехов и бодрого завтрашнего утра!

Ну и конечно, каждой по Элайдже в индивидуальной упаковке!)))

========== Часть 35 ==========

Элайджа застыл у окна, рассматривая горящие окна соседнего дома. Время перевалило за полночь, офис давно опустел, а он никак не мог найти в себе силы отправиться домой. После пятничной поездки в загородный дом, и разговора с Оливией ему вообще не хотелось ничего.

Высадив синеглазку у ее дома, так не сказав и слова, Майклсон отправился в ближайщий бар, где в компании бурбона провел весь вечер и ночь, просидев до самого закрытия. Но это не помогло. Даже в бессознательном состоянии в его ушах все еще звучал ее безжизненный голос. Вновь и вновь. Пока он не уснул в гостиной, на том самом диване, где меньше двух месяцев назад брал ее, думая, что это навсегда.

Оказалось, что он ошибался.

Но это было не самое страшное. Не смотря ни на что, и как бы он не гнал от себя эти мысли, Элайдже все равно хотелось быть с ней. И это был не спортивный интерес, не уязвленное самолюбие. Это было что-то намного, намного хуже.

Майклсон нахмурился, качая головой. На фоне происходящего, даже скандалы с Кетрин, которая требовала половину акций, казались ему сущей мелочью. Он знал, что рано или поздно найдет выход из сложившейся ситуации, не допустив потери контроля над компанией. Пирс была стервой. Умной стервой. Но он знал, что ее можно переиграть.

В играх с Оливией Картер он, казалось, имея на руках все козыри, только и делал, что проигрывал.

Телефонный звонок в пустом офисе прозвучал особенно громко, заставляя Элайджу вздрогнуть от неожиданности. Полный дурных предчувствий, он взглянул на мигающий монитор, на котором высветилось имя Стефана Сальваторе. Подобный вызов, да еще и в такое позднее время не мог предвещать ничего хорошего.

— Слушаю.

— Мистер Майклсон, у нас проблемы.

Рассказ получился длинным, но чем серьезнее был голос Стефана, тем больше светлело лицо Элайджи, для которого случившееся было подарком небес. В фундаменте одного из зданий, появилась трещина, причиной которой могли быть некачественные строительные материалы, либо ошибка в расчетах. В любом случае, присутствие архитектора, для устранения этой ошибки в проектировании, было обязательным.

Это означало лишь одно. Оливия Картер будет жить в Мистик Фоллс. Где не будет ни Мег, ни Клауса и никого другого, кто помешает ему вернуть ее. Потому что участие президента компании в этой работе, Элайджа также посчитал жизненно необходимым. Заснул в эту ночь Майклсон с довольной улыбкой на лице.