Ты - Моя Вера
Шрифт:
Кирилл вышел ближе к вечеру. Его лицо было уставшим и сильно обеспокоенным. На секунду Стас предположил самое худшее.
— НЕТ!
— Станислав Георгиевич, ваша жена жива, — быстро заверил Кирилл. — Но есть другая плохая новость, которую я обязан сообщить. В ходе операции открылось сильное кровотечение. И она потеряла ребенка.
— Какого ребенка? — тупо спросил Стас, побледнев.
— Срок был очень маленьким. Смею предположить, что Анна Александровна сама не догадывалась о беременности. Ее организм сильно ослаблен. Сожалею, но это было неизбежно. Мы извлекли пулю, проделали колоссальную
— Мне очень жаль, брат. Бра-а-а-т! — кричал ему вслед Карен. Но Волков его не слышал. Он уже ничего не слышал. Стас бросился наружу. Попытался сделать вдох, который давался с огромной болью. Он жадно ловил ртом воздух, тихие слезы катились из глаз, застилая видимость. Если бы не его поломанная психика и больная мнительность, у Ани был бы ребенок, о котором она так мечтала. Если бы жена его не спасла от чертовой пули, у его девочки могла бы быть спокойная радостная жизнь. Какого черта, она это сделала?! Кого спасла?! Его?! Жалкое подобие человека! Монстра! Чудовище! Зачем?! Что она там говорила, раненная у него на руках? Что любит его? Не заслужил он ее любви. Не заслужил… И настолько чудесного сына как Миша тоже не заслужил… Ничего из того, что дала ему эта девочка.
А вот потерю ребенка от любимой женщины, вполне можно зачислить как наказание за все его грехи прошлого. И он бы смирился, принял бы. Но ей такая адская боль за что? Аня ни в чем не виновата. Крамольная мысль пронзила его затуманенное от боли сознание. Если и есть Бог на свете, он наказывает не тебя самого, а тех, кого ты больше всего любишь. Все возвращается. Каждый твой подлый гнилой поступок вернется тебе в стократ. Рано или поздно, ты ответишь за все… Кажется, наступил час его расплаты…
И словно в подтверждение своих запоздалых догадок, Волков услышал звон колоколов. Ноги сами повели его в небольшую церквушку, расположенную на территории больницы. Он зашел в безлюдное помещение. В ноздри резко ударил острый запах ладана. Он растерянно оглядывался, непонимающе смотрел на яркие цветные иконы. А потом обессиленно рухнул на колени.
— Я никогда не просил помощи. Ничьей. Тем более Твоей. Я даже не знаю, есть ли ты, существуешь… И по-честному, мне глубоко плевать… Но ОНА в тебя верит. Искренне. Взаправду. Как делает все на свете. Поэтому, пожалуйста, пусть она будет жить! Это несправедливо! Не наказывай ее. Меня накажи! Я виноват! Не она… Забери у меня все. Деньги, статус, мою проклятую жизнь — все что угодно! Только пусть она выживет! Я прошу тебя… не забирай ее у меня!
Волков зарыдал. Навзрыд, взахлеб, скорчившись от жуткой боли, стоя на коленях перед иконой какого-то то святого, имени которого не знал. Он оплакивал своего не рождённого ребенка, себя, свое адское детство, просил прощения за каждый свой чудовищный поступок и отчаянно молил, чтобы Бог оставил в живых его жену. Он не заметил, как к нему подошла старая пожилая женщина, положила руку ему на плечо и тихо сказала:
— Бог слышит молитвы каждого, сынок. Он поможет. Он обязательно поможет…
В тот же вечер Стас принял крещение. Армине давно его уговаривала,
Это были самые сложные два дня в его жизни. Он погибал от беспомощности, от невозможности ей помочь. Терпение никогда не было его сильной стороной, поэтому Волков решил сделать хоть что-нибудь. Да и Армине весь мозг ему съела, продолжая утверждать, что все проблемы в их браке, оттого, что они не венчаны. Поэтому Стас притащил крестившего его батюшку в палату к жене.
— Эта женщина больна и лежит без сознания! Я не могу провести церемонию венчания! — возмутился отец Василий его странной просьбе.
— Я обязуюсь до конца своих дней материально поддерживать вашу церковь, — пытался убедить его Стас.
— Нет, сын мой, так нельзя! — отказывался батюшка. — Я не буду венчать лежачую женщину! Решение должно быть обоюдным, искренним, исходить из самого сердца…
— Значит так, батюшка, — услышал он басистый голос Руслана Баринова, неожиданно вошедшего в палату. На плечо отца Василия упала его тяжелая мускулистая рука. — Или ты сейчас же венчаешь этого мужчину и эту женщину, или лежачим станешь ты. Но на кладбище…
Обескураженный отец Василий открыл было рот, но завидев решительное выражения лица здоровенного бандита, сначала прокашлялся, а потом согласился:
— Ну что ж, начнем церемонию!
Их повенчали прямо в больничной палате. И Волков готов был поклясться, что почувствовал странное необъяснимое облегчение. Будто до этого все между ними было не правильным. И только теперь, начиная с этой минуты, у них, возможно, появится шанс начать жить с чистого листа. Только бы Аня очнулась…
Когда церемония была окончена, Волков вышел из палаты и наткнулся на стоявшего под дверью Руслана.
— Меня Карен пропустил. Поздравляю. И я нашел стрелка, — сказал Баринов, и они поехали на заброшенный склад, где привязанный к стулу их уже ждал слегка помятый снайпер.
— Имя заказчика, — сухо приказал Волков. Молодой мужчина около тридцати лет с огромными потеками у левого глаза криво ухмыльнулся.
— ТТ, заканчивай играть в молчанку. Ты все равно уже труп, — обратился к нему Руслан. — Заказ ты провалил. Или он тебя порешит — он кивнул в сторону Волкова. — Либо они. Лучше он. Меньше мучиться будешь, — Баринов протянул Волкову пистолет и добавил, обращаясь к нему. — Пистолет чистый.
Стас взял оружие, навел на снайпера и повторил:
— Имя заказчика.
— Мужики, вы же не тупые. Я просто исполнитель. Если бы не я взял заказ, его бы выполнил другой, — резонно заметил бритоголовый снайпер, подумал пару мгновений и признался. — Ренат Алиев, — назвал он имя одного из крупного криминального авторитета области. — Посредником выступил Владимир Минаев. И ты прав, Барин, лучше вы стреляйте. Только в голову. А то эти извращенцы сразу не прикончат. Еще помучают, — он слегка прищурился и добавил: — Баба случайно попала под раздачу. Я уже нажал на курок. Пуля вылетела. А она встряла. Убрать хотели тебя. Она сама нарвалась.