Ты - Моя Вера
Шрифт:
— Время смерти…
— Да ты охренел! Я тебе сейчас устрою “время смерти”! Продолжайте, быстро! — подорвался как обезумевший Волков. Внутри него все заледенело. Его пробила морозная дрожь. Он отказывался верить, что Ани больше нет в живых. Нет, этого не может быть! Нужно пытаться, нужно бороться! Он не может ее потерять! Только не так…
— Сурен… — ощутил на себе тяжелую руку Карена. — Мне жаль…
— Нет! — оттолкнул он друга, схватил врача за грудки и стал трясти: — Только попробуй сказать мне, что она мертва, и я этот сраный дефибриллятор тебе в жопу засуну!
Напуганный врач вновь
— Пожалуйста, девочка, дыши! Пожалуйста…
И неожиданно, совершенно незаслуженно он получил ответ на свои отчаянные молитвы:
— Стоп… — остановил своего коллегу один из врачей. — Есть пульс! Очень слабый. Живо в машину!
Пока ее везли на скорой в частную клинику к лучшим специалистам, Стас все время держал ее за руку, но не чувствовал тепла. Он смотрел на нее, такую хрупкую, такую нежную и безысходно осознавал, что ее жизнь может быть прервана в любую секунду.
— Огнестрельное ранение… потеря крови… остановка сердца на две с половиной минуты… — докладывал врач скорой, когда Аню привезли в клинику.
— Срочно в операционную! Все готово! — молниеносно бросил Кирилл, и Волкову пришлось отпустить ее руку. Время ожидания казалось ему извращенной адской пыткой. Теперь ничего не зависело от него. Ни на что лично Стас повлиять не мог. Ужас, паника, отчаяние накрыли его с головой. Он растерянно расхаживал по комнате ожидания взад-вперед, пытаясь унять тревожные мысли, которые даже не думали его покидать. Он может остаться один. Вдруг сейчас выйдет врач и сообщит ему, что Анечки больше нет. Волков не знал, чего он страшится больше. Адских минут, проведенных в незнании и беспомощности, или неизбежные, но ожидаемые новости об ее смерти.
Когда через час вышел Кирилл, Стас, кажется, перестал дышать.
— Она еще в операционной, — сообщил он. — С ней работают лучшие хирурги. Два миллиметра левее и ее уже ничего не могло бы спасти.
— Прогнозы? — убийственным голосом спросил Стас.
— Признаться честно, я не знаю, — добил его Кирилл. — Слишком большая кровопотеря. Пуля застряла в очень неудобном месте. Нужна ювелирная работа по ее удалению. Мы делаем все возможное.
Стас резко развернулся и бросился наружу. Безысходное отчаяние захлестнуло его и скрутило пополам. Обессилев, он уперся ладонями в перила и обратился к Карену, последовавшему за ним.
— Сигареты есть?
Друг протянул ему пачку, и Волков дрожащими руками прикурил. Он достал мобильный и набрал единственный номер.
— Армине, там Миша дома наедине с нанятой няней, которая ему не нравится и …
— Я уже дома, Сурен! Пеку Мишеньке его любимые печенья. За него не волнуйся, — ответила пожилая женщина, которая уже была в курсе произошедшего. — Сына, все будет хорошо! Надо молиться, — советовала набожная мама-джан.
— Спасибо, — выдохнул он с облегчением.
Карену все время кто-то названивал, видимо ребята из охраны докладывали обстановку. В двух словах Волков понял, что следов снайпер не оставил. А ему было плевать. Единственное, о чем он мог думать, это одиноко лежащая на операционном столе девочка, отчаянно борющаяся за свою жизнь.
Неожиданно он увидел подъезжающую
— Стас, это не я тебя заказал! И не Феликс! Стас, услышь меня, это не МЫ! — кричал скрученный охраной Баринов. Волков дал знак, чтобы его отпустили и Руслан подошел к нему ближе. — Слушай, я узнаю, кто именно. Имя заказчика и исполнителя. На блюдечке тебе принесу, — затараторил Баринов. — Я тебе клянусь, был приказ тебя не трогать. Кто-то ослушался дедов. Но это не МЫ! Не включай ответку, Стас!
Волков ухмыльнулся. Испугались, твари. Правильно, никому не нужна была кровавая война. Поэтому Феликс и послал своего дружбана прощупать почву, как Стас среагирует на заказное покушение.
— Руслан, — Стас сделал пару глубоких затяжек, стряхнул падающий пепел на пол и спокойно продолжил: — Мне плевать, кто меня заказал. Правда. Все равно! Но вы все… начинайте молиться, суки! Потому что если эта девочка не выживет, мне терять будет нечего! Я буду устранять каждого, кто хоть отдаленно имеет к этому отношения. А начну я с ваших близких. Например, с твоей жены.
— Стас, послушай меня…
— Нет, — отрезал Волков, качая головой. — Хватит. Вы мне, твари, обещали ее не трогать. Все наши прошлые договоренности отменяются. Я вас по одному отстреливать буду! Я все свое состояние положу, но вы, суки, заплатите. Разговор окончен, — он выкинул бычок сигареты и зашел обратно внутрь больницы.
— Бери Мишу, маму-джан, Нарине с детьми и вали из страны, — обратился к Карену, последовавшему за ним.
— Сурен, никуда я не поеду, — ответил друг, наигранно улыбаясь. — Анечка выживет. Я еще не видел более упертой женщины. Удалось же ей тебя окольцевать и сделать примерным семьянином. Встать с больничной койки для нее вообще не вопрос!
— Ты меня слышал?! — рявкнул Волков. — Подготовь все для вашего отъезда.
— А ты останешься один неуловимого мстителя из себя строить?! Я никуда не поеду. Выкарабкается она, брат! Слышишь! — Карен обхватил его лицо двумя руками и пытался вдолбить эту мысль ему в голову. — Выкарабкается! Надо просто верить…
Они сидели в комнате ожидания и давились паршивым кофе вот уже который час. Врачи бегали туда-сюда, но на все вопросы был один убийственный ответ “Ждите”. Армине звонила каждые тридцать минут, и на заднем фоне Стас слышал голос своего сына. Каждый раз Миша вырывал у мамы-джан трубку и начинал рассказывать про астероиды и планеты, хвалился, что прочитал какую-то знаменитую книгу по шахматам и обещал, что при следующей игре разгромит отца за считанные минуты. И краткие разговоры с сыном были единственным, что заставляло Волкова держаться и окончательно не сойти с ума.